Но я стараюсь быть паинькой, чтобы получить свою томленную вишню в сливках.
Мы снова начинаем целоваться. Сначала нежно и неторопливо, а после слетаем с последних предохранителей и отдаемся страсти, погружаясь в порочный и бездонный омут.
Оторвавшись от ее губ, прохожусь легкими поцелуями по шее и ключицам, опускаю чашечки лифчика, сжимаю грудь обеими руками, сводя этих девочек вместе.
— Матвей… — пытается протестовать Полина.
— Тебе будет хорошо, — обещаю я и накрываю твердую горошинку соска своими ртом, посасываю ее, прикусываю, ласкаю своим языком.
— Боже! — со стоном выдыхает Полина.
Впивается в мои плечи ногтями, откидывает голову назад.
Да, детка. Мы почти на финишной прямой.
Глава 22. Финиш
/Полина/
Я очень-очень-очень плохая девочка!
Иначе почему позволяю Матвею делать с собой все, что можно и нельзя?
А эти звуки, что срываются с моих губ!
Такие пошлые, дикие и громкие, что мне стыдно за саму себя. Наверное, мое лицо сейчас ярче всего в этой комнате. Полыхает огромным пунцовым пятном. Быки на Родео сошли бы с ума…
Боже-боже-боже!
Божечки!!!
Но мне так хорошо с ним!
Нравятся его губы, его руки. А особенно то, что он ими вытворяет. Как касается меня, как целует.
Если было бы можно, я бы целовалась с ним вечно. Пока воздуха хватит!
Плавлюсь под его взглядом. Горю!
Столько в его глазах желания, что мне хочется просто бесстыдно отдаться ему.
Но какая-то часть меня все равно сомневается. Хорошая девочка еще не с концами исчезла и периодически до меня доносится шепот моего собственного внутреннего голоса.
«Очнись, Полина!» — говорит он мне.
Просит остановиться, хоть немного сбавить темп.
А я не хочу сокращать скорость. Мне нравится, как все развивается между нами. Нравится кричать под ним. Нравится смотреть в его блестящие от возбуждения глаза. На его лицо, искаженное похотью.
Ведь это все я.
Я вызываю у него такие чувства. Он правда по-настоящему хочет меня, я нужна ему!
Колбасит от того, что вижу. Тело приятно потряхивает вибрациями. Или виной тому Матвей, который виртуозно управляет мной?
Целует, кусает, касается мимолетно.
Чувствую, как он зубами стаскивает с меня штаны вместе с трусиками. Губами проходится по внутренней стороне бедер. Разводит мои ноги в стороны.
Это сейчас случится…
Мой самый-самый первый раз!
Мне страшно. Но еще я знаю, что хочу быть с этим парнем. Принадлежать ему. Чувствовать его. Подарить ему всю себя.
Матвей подкладывает под мою попу подушку. Так действительно удобнее становится.
Накрывает своим телом, целует коротко в губы. Его руки скользят по моему телу, очерчивают каждый изгиб. Медленно-медленно, словно изучая миллиметр за миллиметром, запоминая каждую родинку.
Наши руки переплетаются. Мы продолжаем с жадностью целоваться, соприкасаясь кожей друг с другом. От Матвея исходит сверхъестественный жар. Меня обжигают его прикосновения. Дрожу от предвкушения, а по коже проносятся маленькие армии раскаленных мурашек.
— Ты хочешь этого? — шепчет хрипло на ухо, прикусывая за мочку.
— Хочу, — выдыхаю. — У тебя ведь есть защита?
Он садится, продолжая прожигать меня своим взглядом. Берет со столика презерватив, зубами разрывает упаковку, а потом принимается раскатывать латекс по члену.
А я смотрю на него.
На его красивый, толстый член с капелькой смазки на головке. Боже, а он в меня поместится вообще? Такой большой…
Нервно прикусываю нижнюю губу.
Но паника отступает назад, когда Матвей снова накрывает своим телом и нежно целует, скользя языком по зубам, а потом увлекая и мой в красивый чувственный танец.
Наверное, именно так и выглядит любовь. Ведь секс – это просто секс. А когда двое людей занимаются любовью – это настоящее волшебство, магия.
Он входит в меня глубоким, резким толчком. От неожиданности я вскрикиваю, и вся сжимаюсь.
Это и правда не очень приятно. Довольно больно. Упираюсь в грудь Матвея руками. И пока я морщусь, не в силах скрыть своих ощущений, он продолжает двигаться еще и еще, и еще…
— Черт! — доходит до него как-то запоздало. — Ты… ты девственница?
— Я же тебе говорила, — шепчу я. — Разве не помнишь?
— Да, — он запускает пятерню себе в волосы. — Но я думал, это шутка.
— Зачем таким шутить?
— Вишневская, предупреждать о таких вещах надо нормально.
Что-то я не понимаю…
— Есть какая-то разница?
В груди появляется какое-то неприятное чувство. Нервы на пределе.