Кажется, еще минута и я точно напридумываю себе невесть что.
— Нет, — Матвей целует меня в губы. — Но я был бы с тобой нежнее.
Боже, он такой милый.
— Мы будем продолжать или ты передумал?
С каждой секундой интимная атмосфера все больше сходит на нет. А если… если он правда не захочет заниматься со мной любовью дальше? Что тогда?
Я его просто убью.
— Что-то я в шоке.
— Конечно, восемнадцатилетняя девственница такая редкость в нашем мире.
Встаю и, как есть, иду в сторону ванной.
Серьезно?
Его испугала моя невинность?!
— Поль, — Матвей подхватывает меня на руки. — Ну ты куда рванула?
— Не видишь? — фыркаю недовольно. — Я обижаюсь на тебя, Царев.
Господи.
Да мы оба голые!
Посреди его квартиры! И он прижимает меня к себе!
А знаете, что самое поразительное? Я не смущаюсь нисколько! Словно все идет по сценарию.
— Если ты не против, я собираюсь сорвать твою ягодку.
Смеюсь, запрокидывая голову назад. В то время как Матвей не может отвести взгляда от моей груди. Опускаю взгляд и понимаю, что мои соски стоят торчком от возбуждения, посылая этому парню самые громкие сигналы во вселенной.
Я такая распутница.
Не знаю, как мы оказались в спальне. Как начали целоваться тоже не знаю. А еще мы хохотали. Очень много хохотали.
— У меня не было с девственницами, — ведет Матвей идеально прямую линию по моему животу. — Так что, если я буду груб, осади меня. Я вообще не сторонник ванильного секса, Вишенка. Но постараюсь быть аккуратнее.
— Уверена, все будет хорошо.
Мучительно долгий поцелуй обрывается моим тяжелым дыханием. Матвей проводит пальцами по моим мокрым складочкам, находит клитор и начинает двигаться, то набирая, то убавляя ритм.
Ох.
Приподнимаюсь на локтях, чтобы видеть его лицо. Но очень скоро откидываюсь на подушки, ухватившись руками за изголовье кровати.
— Сделай это, Вишенка… — слышу хриплый голос Матвея. — Попроси меня.
— Пожалуйста! — со стоном выдыхаю я.
Все тело сводит судорогой, жар, накатывавший до этого волнами, вдруг охватывают меня всю. Пальцы на ногах подгибаются, сердце наворачивает смертельные кульбиты в грудной клетке. Я взрываюсь, все еще не веря, что вот-вот и кончу на его пальцах. Жадно хапаю воздух, а глаза закатываются от головокружительной эйфории…
Если мне сейчас так хорошо, что дальше будет?
Мне кажется, от кайфа я просто в Рай взлечу.
Но Матвей не дает прийти в чувство.
Не позволяет опомниться и берет жесткими быстрыми толчками. Когда на моих глазах выступают слезы, он, не останавливаясь ни на секунду, покрывает мое лицо поцелуями и шепчет:
— Уже все, моя Пьяная Вишня… уже все…
На второй заход идем уже в душе.
Больше не чувствую боли, да и вообще, мне очень хорошо. Настолько, что голос срываю своими криками. Но зато самая счастливая сейчас. В объятиях лучшего парня на земле. Любимого…
Уставшая, охрипшая, с опухшими от поцелуев губами. Тело ломит от приятной боли.
— Как ты? — спрашивает Матвей, когда мы оба без сил заваливаемся в постель прямо с пиццей.
Я ужасно голодная!
— Прекрасно! — улыбаюсь я. — Мне… мне понравилось.
— Мне тоже.
Засыпаем под какой-то спортивный канал. Но уже под утро в какой-то полудреме слышу приглушенные голоса. Мужские.
Встаю. В постели я одна.
Наверное, к Матвею кто-то пришел. Который час?
Нахожу свой телефон, смотрю время.
Божечки, уже полдень! Ничего себе утро. Мне же на тренировку к Некрасовой надо.
Завернувшись в простыню, спускаюсь на первый этаж. Не успеваю сообщить о своем присутствии.
— Матвей, ну зачем тебе сдалась какая-то покалеченная фигуристка?
Замираю, сердце будто проваливается в пятки.
— Пап, давай ты не будешь лезть в мою личную жизнь, ок?
Лучше мне уйти. Не дай бог меня застукают тут. Да и подслушивать тоже невежливо. У Матвея с отцом свои дела.
— Я о тебе дураке беспокоюсь! Нашел тебе невесту из хорошей семьи…
— Мне ее семья нафиг не упала, — Матвей явно раздражен. — Мне двадцать один, чего ты хочешь? Я не собираюсь ни жениться, ни заводить серьезных отношений.
Вот теперь точно пора. Слова Матвея больно бьют по мне. Я ведь правда думала, что у нас все… серьезно.
Что тогда у нас происходит?
Нет-нет-нет.
Я не хочу ничего слышать. Мы встречаемся всего пару дней, не могу требовать от Матвея чего бы то ни было.
— Не пудри тогда бедной девочке мозги. Впрочем, может, про хоккей свой быстрее забудешь, когда ее отец кислород тебе перекроет.