Потому что после тренировки прямо в холле Ледового меня поджила моя мама собственной персоной.
Ой…
Сейчас что-то будет!
Глава 24. Жестокая любовь
/Полина/
От неожиданности я теряюсь и не знаю, что мне дальше делать. На несколько минут в какой-то ступор впадаю. Пошевелиться не могу, словно в неподвижный камень превращаюсь.
Вот бы сейчас под землю провалиться! Ну или невидимкой стать.
Это было бы правда идеальным решением проблемы.
Просто мамы не должно быть здесь.
Не готова сейчас объясняться перед ней.
Я планировала рассказать родителям про свои тренировки и твердые намерения вернуться в фигурное катание, но просто не сейчас. Через три месяца, полгода, год… или по факту, когда уже все случится.
Пока никто из нас не готов к этой теме. Ни мама с папой, ни я сама.
Крепче вцепившись в свой чехол с коньками, я подыскиваю пути отхода. Можно я просто убегу отсюда и типа меня здесь никогда не было?
Знаю-знаю.
Веду себя, как трусиха.
Но это в любом случае не прокатывает.
Потому что мама в какой-то момент поворачивается и смотрит прямо на меня.
Тут уж хочешь не хочешь, а придется взглянуть всем своим страхам в лицо.
Она выглядит спокойной.
Холодной и невозмутимой, как и всегда.
Ничто в ее образе не указывает на злость, недовольство или раздражение… но это и не нужно. Я знаю, что она не в восторге. И чем она безмятежнее и тише кажется, тем все хуже.
Набрав в грудь побольше воздуха и сделав медленный выдох, который должен был бы меня успокоить, напитать смелостью (как бы не так!), я шагаю к ней.
На эшафот. Прямиком на свою смертную казнь.
Попробую все объяснить… надеюсь, мама поймет, что фигурное катание для меня — значит нечто больше, чем просто спорт.
Это не только коньки и лед, свет софитов и шум арены — это то, чем я дышу. Мне коньки ночами снились! Я мечтала снова встать на них, сделать первый прокат и просто скользить по льду бесконечно…
С одной стороны, конечно, я понимаю, почему родители против моих тренировок… вернее, мама, в основном. Они с папой за меня беспокоятся. Но папа как-то проще относится. Потому что сам одержим хоккеем. Спортсмен до мозга костей.
— Привет, мам. А что ты здесь делаешь?
— Ты я смотрю мне совсем не рада, — хмурится та в ответ и коротко кивает на чехол с коньками. — Как это понимать, Полина Федоровна?
«Полина Федоровна»
Ладно, дело дрянь.
В тысячи раз хуже, чем просто дрянь.
Ситуация — дерьмо.
Мне конец!
— Я немного покаталась, — вру я. Мне кажется, что получается это откровенно неправдоподобно. — Или мне уже нельзя и это?
— Не понимаю тебя, Полина! — мать тянет меня за руку к выходу. — Тебя по частям собирали, чтобы на ноги поставить, а ты… еще и врешь матери прямо в глаза!
Боже, ну вот зачем так драматизировать?
Не все так плохо, как она себе надумала.
Маму послушай, так меня стоит запереть дома словно принцессу в башне и пылинки сдувать. Дракона рядом поставить для надежности. А главнее всего: убрать коньки куда-нибудь подальше и ни в коем случае близко не подпускать меня ко льду.
— Мам…
— Не хочу ничего слышать, — она выставляет вперёд ладонь, что означает окончание нашей непродолжительной дискуссии. — Живо поехали домой.
— Мам…
— Или ты собираешься устроить скандал у отца на работе?
А кто скандалит? Я точно нет.
Коротко кивнув, иду за мамой.
И нет, это не я такая бесхребетная, мне действительно надо домой. Принять душ, перекусить чего-нибудь, а потом привести себя в порядок и поехать обратно в Ледовый дворец. Я ведь обещала Матвею, что приду его поддержать. У них сегодня важная игра.
С мамой мы почти не разговариваем.
Но я эту я ее хитрую ловушку знаю.
Молчать, чтобы я первая вышла на диалог. Начала чувствовать себя виноватой, принялась извиняться… у матери таких примочек в арсенале просто пруд пруди. Она прекрасно знает, как играть на струнах человеческой души.
В этом ей нет равных… Потомственный психотерапевт, как никак.
Поиграем в гляделки, с меня не убудет. Я тоже люблю помолчать.
Я уже и в душ успела сходить, и даже волосы высушить, а перемирия все нет и нет.
Пока наливаю себе кофе, родительница упрямо молчит. Только глядит холодно из-под полуопущенных ресниц, аж мороз прошибает.
Взяв с собой кружку и пару бутербродов, я ухожу к себе в комнату. Включаю фоном сериал, пока ем, кидаю сообщение Матвею, что приеду к первому периоду…
Мама появляется в моей комнате, когда я уже успела сходить в ванную, вымыть руки и даже сделать лёгкий повседневный макияж в стиле нюд.