Ему приятно со мной познакомиться, в этом я не сомневаюсь.
Дом представляет собой то, что воображаешь себе, когда видишь его снаружи.
В центре гостиной, под люстрой из кованого железа, стоит большой рубцеватый стол на трех ножках, исполненный в стиле, созданном по образцам старинных испанских католических миссий в Калифорнии. На нем расшитая серебром испанская шаль с бахромой. На этом столе можно танцевать.
Мы представляем одну телезвезду, имени которой назвать пока не можем, говорит Денвер риелтору.
Мы - передвижная команда, занимающаяся поисками летнего домика для этой безымянной знаменитости. Мисс Александр - специалист по определению выделяемых архитектурными сооружениями летальных испарений и оценке токсичности различных материалов.
- Из нового ковра, например, - говорит Денвер, - на протяжении целых двух лет выделяется ядовитый формальдегид.
Бренди кивает.
- Я знаю, какие при этом испытываешь ощущения.
До того, как Манус занялся поимкой мужчин путем соблазна, с одним из них он судился.
Обидчик, выглядевший как онанист, подкатил к нему и на виду у всех попросил угостить сигаретой.
- Можно подумать, по мне не видно, что я не курю, - заявил Манус в суде.
Против каких еще пороков ему доводилось выступать, мне не известно.
Из Санта-Барбары мы поехали в Сан-Франциско и продали там “фиат спайдер”.
Я, я постоянно пишу на салфетках для коктейля:
вполне вероятно, что мы найдем твою сестру в следующем городе. она может находиться где угодно.
В гасиенде в Санта-Барбаре мы с Бренди нашли таблетки бензедрина и декседрина и старенького куаалюда и сомы и несколько капсул диалоса, который, как выяснилось, применяется в качестве слабительного. А еще крем “солаквин-форте”. Им, оказывается, отбеливают кожу.
В Сан-Франциско мы продали “фиат” и кое-что из лекарств и купили большой “Настольный справочник врача”, чтобы в будущем не воровать никчемные слабительные и отбеливатели кожи.
В Сан-Франциско пожилые люди сплошь и рядом продают свои огромные дома. В них тьма наркотиков и гормональных препаратов. Мы раздобыли демерол и дарвоцет-N. Не малюсенькие таблетки дарвоцет-N 50, а стомиллиграммовые.
Продав “фиат”, мы взяли напрокат “севилью” с откидным верхом.
Между собой мы называли друг друга детьми цинка.
Я была Комп Цинк.
Денвер был Тор Цинк.
А Бренди - Стеллой Цинк.
Именно в Сан-Франциско я начала “лечить” Денвера своим секретным методом. Чтобы в итоге уничтожить его.
Карьера Мануса пошла на убыль, когда количество арестованных с его помощью сократилось до одного человека в день, потом в неделю, потом - до нуля в месяц.
Вся проблема состояла в солнце и в загаре и в том, что Манус начал стареть и был уже известен как приманка. Более взрослые мужчины, уже однажды им арестованные, больше к нему не подходили. А молодых он не интересовал, так как казался им слишком старым.
Манус слегка поправился, и “Спидо” стали ему слишком узки. Это уже не смотрелось чрезвычайно привлекательно. Начальство все серьезнее и серьезнее задумывалось о том, что пора заменить Мануса новой кандидатурой.
Поэтому-то Манусу и пришлось что-то вьщумывать. Он пытался сам вступать в разговор с геями, старался показаться оригинальным, увлечь их. Тем не менее никто, включая молодых мужчин, которые не стремились, завидев его, исчезнуть, не соглашался пройтись с ним до кустов.
Даже наиболее сексуально озабоченные парни, обращавшие внимание на каждого мужчину в парке, отвечали ему:
- О нет, спасибо. Или по-другому:
- В данный момент мне хочется побыть одному. Или того хуже:
- Чеши отсюда, старая блядь, а не то я позову копов!
После Сан-Франциско и Сан-Хосе и Сакраменто мы направились в Рино, и Бренди переделала Денвера Омлета в Чейза Манхэттена.
Мы объездили все места, где, как мне казалось, имелось достаточное количество лекарств. Деньги Эви могли подождать.
Перенесемся в Лас-Вегас, где Бренди дает Чейзу Манхэттену новое имя - Эберхард Фабер.
Мы едем в “севилье” по самым внутренностям Лас-Вегаса. Все сияет мигающим неоновым светом. В одном направлении мчится вереница красных огней, в другом - белых. Лас-Вегас выглядит так, как, наверное, бывает по ночам в раю. Откидной верх нашей машины убран.
Бренди сидит на багажнике - ее зад на его крышке, а ноги на заднем сиденье. На ней узкое, без бретелей, облегающее фигуру платье из розовой парчи с металлическим блеском. Из ярко-розовой парчи, такой, как сигнальные огни на дороге. Лиф платья украшен драгоценными камнями. Поверх него Бренди надела длинный плащ из тафты с рукавами-баллонами.