Эта дамочка выглядит понастоящему счастливой.
Я возвращаю книгу во внутренний карман пиджака Бренди. Собираю разбросанные повсюду лекарства и косметику и раскладываю их по местам.
Солнце светит уже под очень небольшим углом. Его темно-желтые лучи заполняют ванную, проникая сквозь окна-иллюминаторы.
Скоро все почтовые отделения закроются. А мне надо забрать деньги Эви. По меньшей мере полмиллиона долларов. Что мне делать с подобной суммой, я не знаю, но чувствую, что скоро придумаю.
Бренди спит слишком долго. Я бужу ее.
Глаза Бренди, эти баклажанные грезы, приоткрываются и зажмуриваются, приоткрываются и сощуриваются.
Ее волосы, сзади они сильно приминаются.
Бренди приподнимается на локте и говорит:
- Сейчас я под кайфом, поэтому могу сказать тебе что угодно.
Бренди смотрит на меня, склоняющуюся над ней, протягивающую ей руку. И произносит:
- Я действительно тебя люблю. И - как бы ты к этому ни отнеслась - хочу, чтобы мы с тобой были семьей.
Мой брат желает на мне жениться, думаю я. Бренди берет меня за руку. И говорит:
- Я не имею в виду семейные отношения двух сестер. Моя программа обучению реальной жизни еще не закончена.
Хищение наркотиков, их продажа, покупка одежды, катание на роскошных машинах, взятых напрокат, возврат одежды в магазины, заказ коктейлей - все это я отнюдь не назвала бы реальной жизнью.
Бренди поднимается на ноги и расправляет спереди юбку. И сообщает:
- Главную операцию мне еще не сделали.
Она подходит к зеркалу, поворачивается боком и рассматривает свой профиль.
- Планировалось, что она произойдет через год, но я неожиданно повстречала тебя. Я собрала сумки в “Конгресс отеле” за несколько недель до твоего в нем появления и терпеливо ждала, что ты придешь и спасешь меня. - Бренди поворачивается к зеркалу другим боком. - Я полюбила тебя так сильно, что подумала: может, еще не поздно?
Бренди берет салфетку, стирает помаду сначала с верхней, потом с нижней губы, бросает салфетку в унитаз - улитковую раковину - и спрашивает своими новыми губами:
- Ты, случайно, не знаешь, где здесь кнопка для смыва?
На этом унитазе я просидела несколько часов. Но ни разу не задумалась о том, где находится кнопка для смыва. Я приближаюсь к двери и ступаю в спальню. Если Бренди желает продолжить мне что-то говорить, ей придется последовать за мной.
На пороге, в том месте, где заканчивается выложенный плиткой пол и начинается пол, покрытый ковром, Бренди спотыкается. Каблук одного из ее ботинок ломается. Правой ногой она задевает дверной косяк. Чулок рвется. Бренди пошатывается и хватается за вешалку с полотенцами. С одного из ее ногтей сдирается лак.
Блистательное анальное королевское великолепие, она восклицает:
- О черт!
Прекрасная принцесса, она выкрикивает:
- На самом-то деле я не хочу быть женщиной! Подожди!
Она вопит мне вслед:
- Я решилась на все это только потому, что большей глупости не могла выдумать! То, чем я занимаюсь, бессмысленно, нелепо, пагубно. Все, у кого бы ты ни спросила, правильно ли я поступаю, ответят: “неправильно”. Именно поэтому я и захотела идти именно этой дорогой.
Бренди говорит:
- Ты понимаешь меня? Все мы настолько привыкли, что нам твердят: не совершайте оплошностей. Я посчитала, что если отважусь на наибольшую из возможных ошибок, то получу шанс вырваться из оков и начать жить поистине свободной настоящей жизнью.
Как Христофор Колумб, отправившийся однажды на край света.
Как Флеминг с его плесневым грибком.
- Настоящие открытия человечества порождены хаосом! - орет Бренди. - И посещением тех мест, которые считаются запретными и проклятыми.
Ее королевским голосом наполнен весь дом. Она кричит:
- Не смей сбегать от меня в тот момент, когда я надумала все тебе объяснить!
Бренди - это женщина, вскарабкивающаяся на крутую гору.
Разумного объяснения действиям скалолазки не существует. Многие люди находят их странными, безрассудными, ошибочными. Альпинистка голодает, мерзнет, страдает от боли и переутомления, но упорно лезет и лезет вверх, день за днем, к самой вершине.
Возможно, это испытание ее изменит, но главная цель, которую она преследует, - добавление рассказа о покорении горы к своей истории.
- Я, - говорит Бренди, все еще стоя на пороге ванной и все еще пялясь на свой ободранный ноготь, - я тоже совершаю глупость, но гораздо более серьезную. Я трачу на нее больше денег, больше времени, от меня отказались все мои старые друзья, а в итоге само мое тело будет считаться моей историей.