Вылазка
История первая.
(Часть истории можно прочитать в главе "Первая встреча")
- Рахмет, что у вас?
- Одежда, немного жестяных банок, - он улыбнулся и потряс мешком, - мы собрали все, что было в магазине незараженного. Там везде личинки нечисти.
Два охотника несли под руки третьего. Я присмотрелся. Недавно в отряде. Молодой совсем. Как его, Лал, что ли. Выживальщик. Ну, выходит, неплохой, выжил же. Нас дождался. Я чертыхнулся. Выжил. Для чего? Для чего выживать? Чтобы что?
- Что с ним? - спросил я.
- Видел роды, - хохотнул Давген. Хороший охотник.
Я покивал. Ничего, отойдет. Не самое страшное, видеть как человек распадается на черно-белую слизь, которая расползается с помощью отростков-ножек и вопит открытыми ртами. Противно, но не страшно. Опасно, хотя. Если поскользнешься, то станешь кормом для этой новой нечисти.
Неплохой улов на сегодня. Даже незараженная еда есть. А новых людей нет. И на радиочастотах никого нет.
Каждый день мы проверяем, нет ли людей в городе, не откликнется ли кто-то по радио. Я тоже, как тот чертов выживальщик, жду, что найду кого-нибудь, кто знает, что нам делать дальше, кроме как проживать день за днем, ожидая, пока нечисть сделает из нас всех инкубаторы для своих личинок. Или превратит в тени, или запрет в картинках, заставляя бесконечно проживать один и тот же момент, или... да вариантов хуже смерти полно теперь. Вариантов жить вот только, похоже, не осталось.
Мы возвращались на берег. Я все меньше хотел уходить с него. Но нужно. Я с ужасом ждал, что придется когда-то уехать от моря далеко. Ведь нужно обследовать весь мир. Я только надеялся, что я до этого не доживу. До момента, когда нужно будет уезжать. Я надеялся, что на мою жизнь хватит исследования берега Моря.
Я посмотрел на витрину. Манекен, с пакетом на голове. Это Рахмет сделал. Это не манекен. Тоже нечисть. Нельзя смотреть им в глаза, нельзя, чтобы они смотрели на тебя, нельзя разбить - потому что это не манекен, это только его форма. Иначе тоже станешь манекеном. Только тебя разбить будет можно. Вот такой теперь мир.
------------------------------------------------------------------
История вторая.
(Часть истории можно прочитать в главе "Игра по правилам")
Никогда не выбирал любимого времени суток. Бывает удобное время для чего-то. А полно жить можно в любое время суток, как и в любую погоду.
Однажды услышал, что хищники охотятся ночью. Это их любимое время. Забавно, ведь не все хищники охотятся по ночам и очень многие днем. Днем охота удачнее, потому что все заняты собой и не обращают на тебя внимания, а вот ночь заставляет людей прислушиваться, присматриваться, ночную охоту любят адреналинщики.
У меня бывала вынужденная ночная охота. Расскажу вам про один такой случай. Это была даже не охота, не будем оскорблять это слово, когда я действовал из юношеского любопытства.
Это было в студенческие годы. Первый курс. Нас ещё гоняли по школьным знаниям, вводили в новый мир, чтобы мы привыкли и дальше уже не были тыкающимися в неизвестное котятами. В это время мир продолжает открываться, ты крутишь головой во все стороны, но мало что запоминаешь, мало что видишь, ты любопытен и безмозгл одновременно. Тебе кажется, что ты уже знаешь мир, но ты до смешного в этом мире глуп. Мне можно вам это и не рассказывать, вам ведь достаточно вспомните себя на первом курсе университета, и вспомнится еще недовзрослый, кому захочется дать пинка за то, что он основы не учил и вам потом за него во взрослом возрасте догонять их пришлось.
Вот таким и я бегал до остановки на самой окраине студенческого городка, чтобы впрыгнуть в автобус, идущий к моему учебному корпусу. Мне было удобнее бежать через участок, который ещё не отдали Университету, это потом студенческий городок разрастется во всех направлениях и его отделять от Города широкой лесополосой, создадут еще один город в Городе. До этого решения нужно было прожить еще несколько лет, а пока Фироками соприкасался краем своего района с Университетом, это был маленький кусочек города, с развитой инфраструктурой. Мой путь, да и ещё нескольких десятков студентов, лежал мимо магазинчика с повседневной одеждой, ничего особенного, футболки, майки, растянутые во все стороны штаны из мягкой ткани, ботинки, нижнее белье, так, всего нужного по мелочи. В витрине магазина часто стояли очаровательные манекены.
Помню, как я, наконец, очнулся от бессмысленности, когда включил окружающий мир в свою жизнь. Пробегая очередной раз мимо магазина, я заметил, что в витрине опять новый манекен. Уже в автобусе, повиснув на поручнях, долго думал, что это за блажь такая, менять манекены, в чем тут смысл? Вроде бы ничего такого, новый и новый, но ведь не парик новый, не лицо, а полностью, весь манекен. И что-то ещё было в нем, из-за чего я не прекращаю о нем думать. Что-то, что я не назвал себе сразу и это страшно раздражало.
После этого случая, я перестал торопиться. Нет, я не стал медленным, у меня была профессия, когда на размышление было меньше секунды, когда реакция должна быть действительно молниеносной. Я просто стал заставлять себя смотреть и анализировать, не просто бросить мимолетный взгляд, а оценить увиденное. Довольно тяжелый процесс. Процесс присутствия. Но очень помогающий лично мне в жизни.
У Одоевского есть сказка про девушек на Невском. Очень старое произведение, его сейчас мало кто знает, наверное, его можно встретить только в хрестоматиях для студентов, изучающих литературу бывших времен, до войны за Независимость. Там есть интересный момент про басурманина, который снимал с девушки ее румянец, ее белизну, со шляпок пыль, превращая одну шляпку в дюжину. И момент с тем, как басурманин вынимает у девушки сердце. Я никогда не думал, что фантазия автора оживет перед моими глазами. У Фироками еще много будет сюрпризов для меня.
А тогда, через несколько дней при появлении нового манекена, я понял, что привлекло меня. Я знал эти манекены. Я не узнал их лица, но я узнал их тела. Одну девушку я держал в объятиях, пока мы добирались до главного корпуса Университета, тогда еще не выстроили график автобусов, чтобы не было сжимающей со всех сторон толпы молодых тел. И я узнал выпирающие косточки позвоночника. И понял, что привлекло мое внимание раньше, родинки у прошлого манекена.
Хозяин магазина не мог, конечно, перочинным ножичком ловко создавать из одной вещи двенадцать, только если парочку. Но мог ловко потрошить тела, мог создавать удивительные чучела куколок.
Вот тогда я вышел на охоту ночью. Следовал за тем, кто сам охотился.
При расследовании пропажи хозяина магазинчика я, конечно, как и все останавливался на несколько минут перед ограждение, пытался, как и все услышать разговоры, и уносился, как и все к остановке с такой же спешащей на учебу еще пышущей молодостью толпой.
Нет, я не пытался узнать нашли ли хозяина или нашли ли место, где он вырезал сердца студентов. Я сделал свое дело. И сделал его хорошо. Мое чучело неузнанным могло простоять не меньше десятка лет. Я хорошо подготовился. И я до сих пор не знаю, чем действительно закончилось расследование, только слухи и разговоры.
Почему эта охота была вынужденно ночной? Потому что хозяин магазина переставал быть бдительным только, когда сам охотился. А делал он это только ночью, а я тогда еще не знал, что есть способы притуплять бдительность людей, я еще не знал, что я могу быть неучтенным нулем. Все придет позже.
Нет безопасного времени суток.