Настоящий Феникс
История первая.
Альхам продолжал складывать веточки и листочки, которые нанес Ветер, тихо читая над узором детскую песенку
– Я рисую, раз, два, три,
Светлый Феникс прилети,
Одари своим дыханьем,
И созданье оживи!..
Но узор не оживал, как не оживали картинки из камешков, которые создавали дети. Теперь Альхам уже не ребенок, но это заклинание, ему казалось, должно работать. Но оно никогда не работало. Альхам вздохнул.
Узор вдруг задвигался, ожил, становясь зеркалом в раме. Юноша восхищенно замер, но в глади зеркала за его спиной отразился учитель Азм. Альхам снова вздохнул и обернулся.
– Это ты сделал, да?
– Да. – Улыбнулся учитель. – Тому я тебя и учу, если ты хочешь, чтобы Феникс что-то сделал, ты должен сделать это сам.
– Но зачем тогда он? – Юноша шагнул к наставнику.
– Он – это название для знаний, Альхам. Можешь заменять его имя на слово знания. Может, тогда тебе будет проще.
– И ты так делаешь?
– Уже очень давно, – улыбнулся наставник.
– А сам, настоящий Феникс существует?
– Кто овладеет всеми знаниями – тот и Феникс, – рассмеялся Азм. – Только не говори об этом никому. Это Тайна Феникса.
Я здесь, АльбиреоМКГ
------------------------------------------------------------------
История вторая.
(Часть истории можно прочитать в главе "Озеро Болото")
- Какая прекрасная в этом году осень – Вера Степановна улыбаясь, осматривала сад.
Пруд был все ещё покрыт золотой листвой, между ветвями деревьев появились проплешины, небо сияло нежной голубизной, а солнце грело мягко тепло, не пытаясь содрать кожу с тех, кто под ним ходит или в чем-то их обделить.
Работники музея уже все вместе сидели за столом, и опять каждый был в своих мыслях, и отреагировали на слова Веры Степановна медленным осматриванием сада перед ними.
- Надо собрать последние дошедшие яблоки. А то дождёмся опять дождей, и урожай последний упустим, и гниль появится, - Аркадий Анатольевич говорил медленно и задумчиво, его хозяйственность была глубинной, если он что-то начинал делать, то от самого первого шага до самого последнего, ничего не упуская. В этом было его самое большое отличие от Киры, с которой порой они говорили как на одном языке из одной головы, но Кира была импульсивной, и ей нужен был сразу конечный результат. Отметив что-то в своем блокноте Аркадий Анатольевич добавил, - и лучше сейчас начать заклеивать окна. Поставлю в планы на неделю и...
- Аркадий Анатольевич, ну не за столом же, - упрекнула с улыбкой мужчину Кира. – Давайте, немного ещё притворимся людьми, у которых из забот только наблюдение красоты, а не поиски уборщицы и заказ грузовика с дровами.
- Прошу прощения, действительно, немного наслаждения без забот нам будет полезно.
Аркадий Анатольевич закрыл блокнот и снял в тонкой серебряной оправе свои очки для чтения, аккуратно сложив их на очередной том стихов азиатского поэта. Так дэв восполнял возникающую тоску по былым временам и молодости среди песков и палящего солнца, с войнами и кровью. Глядя на этого представительного мужчину со спокойно-холодным взглядом, трудно было представить, что он веселился получая удовольствие от насилия, разрывал людей пополам и крушил выстроенные ими домики в песках. Он не жалел о проделанном в юности, потому что таким был мир и такие в нем были правила когда он рос. Он не думал возвращаться к насилию, просто иногда он хотел снова быть юным, только таким же умным как сейчас, он смог бы сделать так много и это украсило бы жизнь и земли, где он рос. А пока там есть всего один огромный и прекрасный сад, который он создал, узнав, что такое любовь. И иногда в стихах поэты воспевали этот сад и любовь, изменившую дэва и принесшую ему смерть. Кира радовалась, что последнее было выдумкой романтиков, без Аркадия Анатольевича она музей бы не вытянула, тут нужны были силы и нервы не одного человека.
- Кира, позвольте за вами поухаживать, - начал призрак Арамий Арсанович появившись рядом с Кирой в белом костюме, стараясь не наводить ее своим истинным черным цветом на ночное происшествие, и был моментально прерван.
- Развоплотись, а то не поленюсь и развоплощу, - лениво протянула Кира потягиваясь.
Призрак тут же отступил. Кира все ещё вспоминала ему его безрассудное поведение и он никак не мог загладить своей вины.
- Алла, не томи, показывай что принесла. Я довольная, я ко всему готова, - обратилась, не глядя на девушку, а подставлять лицо под прозрачные солнечные лучи, Кира.