Валерка не мог устроиться на кровати, все ворочался и ворочался, все придумывая слова извинения для Перуна. Ведь не собирался он на него хмуриться. Да и что вообще на него нашло?
Теплая большая рука легла на его голову, ласково погладила и большой седой грозный мужчина сел на кровать, успокаивая растущего ребенка, которому так много надо узнать, так много понять, так много для себя открыть и так на многое дать ответы, а времени у него на это уже нет, уже закончилось, в тот момент, когда его выкрали на сторону Невзятых, как только он узнал о жизни там, время закончилось.
- Все хорошо, Валерка. Такое случается. Ты научишься узнавать свои чувства и честно их называть и себе и другим. Это хорошо, что ты переживаешь, что сна в тебе нет. Значит, по правильному пути идешь. Ошибки они всегда случаются, когда жизнь не знаешь.
- Вы меня простите, я что-то плохое подумал про вас. Мне стыдно.
Валерка сел на кровать и посмотрел на мужчину, которого хорошо видел в лунном свете.
- Прощаю. И ты меня прости. Вроде уже и жизнь прожил, а все еще от радости других не замечаю. Для меня ведь Серый тоже ученик, которого я же на смерть отправлял на ту сторону, чтобы людей вызволял. Та еще работка жизни оценивать, какая дороже, какая важнее, знать, что любой просчет с моей стороны или с его и потеряем мы больше одной жизни, - Перун погладил Валерку по мягкому льну волос, - радостно, когда видишь, что родное существо домой вернулось, что целый, что душой целый. Вот и вылезают старые словечки добротой полные. Ну что, Валерка, мир?
- Мир!
- Вот и славно. А теперь спи спокойно. Все решается правдой, только правдой. От нее и сон спокойнее. А от спокойствия голова холодная при горячем сердце.
Но сон все же был какой-то поверхностный, мысли так и задевали сознание Валерки, так и дергали его внимание на то, что он почувствовал, на то, на что он среагировал. И пока рядом не лег Волк и не накрыл собой, спокойно не было. А с ним и задышалось наконец глубоко и размерено. Так непонятно, но без Волка, словно не жилось, и это надо было скорее понять.
Маленькие напоминания о красоте
История первая.
(Часть истории можно прочитать в главе "На море")
- Я проверю там, - бросил Рахмет и скрылся за углом.
Я пнул дверь, держа наготове стеклянный шарик с черной водой. Еще один его подарок, моря. Я все думал, почему нечисть не приходит на берег, может, можно как-то так распространить побережье на весь город? Море рассмеялся тогда, и сказал, что город ему не нужен, и оставил на берегу несколько шаров, хрупких, как кристаллы, с черной водой внутри.
- Поможет преодолеть полосы с нечистью, - сказал он.
И помогало. Нечисть нельзя убить, так, остановить, выиграть время, пока нечисть из уничтоженной формы переползет в другую, а черная вода, попавшая на нечисть, как-то блокировала саму нечисть.
Я видел как нечисть бьется в черной луже, которая поглощала любую форму, бьется, как бабочка в паутине. А потом затихает. Насовсем. Я проверял. В места, которые мы зачистили дарами Моря - новая нечисть не появлялась, а след прежней можно было видеть в высохшей лужице. Застывшей эмоцией ужаса.
Я осмотрел комнату. Ничего. На первый взгляд. У стены раскинулся цветок, желто-красный. На фоне черноты за окном он смотрелся как надежда. Цветок. Маленькое напоминание о красоте.
Перед тем, как переселиться на берег, группа разместилась в детском саду. У нас были дети. Много детей. И Асия принесла цветы. Женщины и дети обрадовались, все так давно не видели цветов.
А потом дети начали умирать. Не сразу, по одному, сначала один ослабел, долго болел и умер, потом, через несколько дней другой.
Мы хоронили пятого умершего, мать была в шоке, и просила принести игрушку, я помню, это деревянная кегля, раскрашенная под человечка. Я пошел в спальню детей, найти и взять эту деревяшку, и увидел, как дети склонились над цветами, а те излучали аромат, который даже видеть можно было. А еще можно было видеть, как по стеблям пробегают волны, как будто цветы что-то глотали. Они просто высасывали детей. Маленькие напоминания о красоте.
Цветок не выглядел одержанным, он выглядел настоящим. Но я знал, что в городе ничего нет настоящего.
Мне было жаль тратить черную воду на цветок. В здании могло встретиться что-нибудь посерьезнее. Я расколупал кристаллический шар, может, я просто немного брызну?
Цветок вдруг дрогнул и золотистая волна аромата потянулась ко мне, я отшатнулся, чувствуя, как сознание окутывает вязкий дурман, надо выбраться из комнаты, подумал я, с усилием делая шаг к двери. Она была-то в паре шагов. Но я не мог прыгнуть, не мог вывалиться, даже просто упасть.
Из раненного кристалла вырвалась черная, изящная и такая красивая, сильная рука... вернее, струя воды, собравшаяся в руку. Черные длинные пальцы сжали поток запаха. Раздался страшный крик, даже вой, боли. Я выронил кристалл, но резкая другая черная струя вырвалась из шара и бережно его подхватила, вкладывая его мне в ладонь.
- Спасибо, - улыбнулся я ошарашенно.
Вой затих, струя ядовитого аромата исчезла, морок, окутывающий сознание тоже.
Я помотал головой и услышал насмешливый вздох. Черный жгут воды брызнул из кристалла, сворачиваясь в жгут и повис тонкой переливчатой цепочкой у меня на шее.
Я выдохнул и коснулся нового украшения. Рука провалилась, как будто в омут. Я испугался и выдернул ее, посмотрел на тонкий жгутик. Как это возможно? Как будто черная дыра на шее.