"Все возьми", АльбиреоМКГ
------------------------------------------------------------------------------
История вторая.
Приятный летний вечер занял все пространство студенческого городка. Лето в этом году было каким-то идеально правильным. Ты себе его таким представляешь, с вроде бы застывшим воздухом, но с легким прохладным ветерком, тяжелой темной зеленью, которую так легко поднимает хитроглазый ветер. Вроде бы цветуще-пестрое, но на самом деле цвета успокаивают. Такое томное, расслабленное лето никуда не спешит и, ты понимаешь, что замечаешь, как наливаются соками плоды на деревьях, как отцветает один цветок и расцветает другой. В воздухе разлито волшебство, но приятное, не тревожащее душу предвкушением, а уже исполненное, все твое. В такое лето ты любишь, а не беспечно влюбляешься.
И так было хорошо, что в эту пору сам собой получился отпуск. Селти Си даже улыбнулся от этих мыслей. Было хорошо посвятить все время себе, а не чужим людям. И прийти к Аметисту было естественным в этот вечер. В этом доме было спокойно и уже уютно. Тут можно было читать в свое удовольствие и тебя не отвлекали на ничего не значащие разговоры, только на значимые, интересные и важные, никто не воровал внимание, здесь происходил обмен им. Аметист становился своим. Вот сейчас мужчина мыл черешню, которую Селти Си, с мыслями о том, что они будут ее вместе есть, принес в этот дом. И это стало естественным, думать о таком, также расслабленно хорошо, как лето вокруг.
Селти Си стянул с себя футболку, впервые позволяя себе такую вольность в доме Аметиста. Но после пляжа от тела все еще шел жар и хотелось почувствовать прохладу. Талийцы почти все были поцелованы солнцем, быстро загорали, становились шоколадными, персиково-золотыми, а Селти Си был поцелован луной. Его кожа скорее начинала светиться белым, как нагретый на солнце мрамор и если он был слишком безрассуден, то лишь слегка краснела, обозначая солнечный ожог.
Краем глаза он заметил движение. Какое-то резкое шевеление листвы от ветра и, повернувшись, он увидел ее. Живую картину. Нет, это не тени от листвы за окном создали такой причудливый эффект. Она действительно жила. Дышала ветром и морем. Вот волны бьются о скалы, и рождаются брызги. Вот ветер качает ветки. Вот он же гонит по розовому рассветному небу облака.
Селти Си картина манила. Заманивала. Влекла. Притягивала. Ее еще неделю назад не было в гостиной Аметиста. А сейчас она для юноши служила центром жизни, которого, как оказывается, у него не было. Яркие краски, манящее море, листва, шепчущаяся с рассветным небом.
Тихо вошедший в гостиную Аметист поставил тарелку с черешней на стол, наблюдая, как медленно приближается Селти Си к картине. Было любопытно следить, как исчезает с юноши одежда, даже футболка, которую Селти Си едва держал в руках. Как появляются на чистом теле следы от чужих пальцев, царапины оставленные в порыве страсти, капельки пота, как наливается синевой вывернутая лодыжка. Аметист уже видел на беглом наброске, который попался ему как удача в старом художественном магазинчике, где легко угадывался Селти Си, такой синяк. И видел руку, что вывернула лодыжку юноше и руки, которые оставляли свои следы на нем, тоже.
«Вот значит, как выглядела картина, с которой вышел этот литературный вампир,» – подумал про себя Аметист, оказываясь рядом с юношей и резко разворачивая его на себя, когда пальцы Селти Си почти коснулись красок полотна. Удобнее всего тело с путешествующим сознанием было держать, прижимая к себе. Селти Си не падал и не сопротивлялся, он легко оказался в руках мужчины. Его фиолетовые от света и удовольствия глаза сейчас были чистой синью, словно на них только нанесли краску и не успели закончить, дорисовав лишь черную точку зрачка и белые блики от освещения.