Когда-то я видел фильм, где нагнетая обстановку показывали как идет человек, потом камеру перекрывает спешащий мимо, а за кем следила камера - уже нет. Именно так и происходит, когда мы рядом. Мы не пропадаем с радаров, мы не попадаем на них.
У нас есть только один естественный «враг», и его мы чувствуем очень хорошо. Нас не отвлекает его маскировочная окраска бабочки, из-под которой, не прячась, пробиваются кожистые крылья и алмазные когти. Он видит нас всегда, как маньяк чувствует манию, так он чувствует нашу суть, видит нас без маскировки, которую мы нацепили в ходе эволюции.
Есть ли для нас спасение?
Да.
Работать на него.
Ночь духов
История первая.
И вот встал высокий худой воин. Лицо его было, как у многих, скрыто под шемахом. Он выставил вперед ладони и начал беззвучно читать заклинание. В воздухе появился световой вихрь, раздался громкий рев, пахнуло жаром, из клочков света собралось лицо и с криком метнулось к зрителям. Но вихрь втянул лицо обратно и вихрь исчез.
Следующим вышел изящный воин, у него тоже только глаза не были закрыты тканью. По голосу стало понятно, что это женщина.
– Передай соус, – шепнула Саладдину женщина с соседнего ковра, указывая на кувшин на его ковре.
Салах встрепенулся, увлеченный происходящим, бездумно собирался выполнить просьбу. «Не разговаривайте друг с другом и ничего не просите друг у друга», – вспыхнуло в памяти тревожное предупреждение. Саладдин медленно повернулся к женщине и уставился на нее.
– Соус, – улыбнулась женщина, указывая на кувшин, так ловко протянув руку, что не подать его казалось совсем невежливо.
Светлые зеленые глаза смеялись, а лицо было закрыто темной тканью, как почти у всех детей песка.
Саладдин сосредоточено молчал, глядя на женщину, не делая попыток двинуться. Он бы может посмотрел на нее укоризненно, но ему было слишком интересно, что будет дальше, и он ждал.
Лицо женщины исказилось, она стремительно и плавно подалась к Саладдину, раскрывая рот так, что он стал виден из-за повязки, но сила заклинания, которое закончила чтица, потянула ее и еще нескольких духов с ковров в небо. Раздались нестройные изумленные вздохи гостей.
Следующий заклинатель был совсем юным. После его заклинания, перед взорами зрителей восстали духи пустыни, словно песок ожил. Светящиеся в свете луны силуэты смотрели в сторону людей, глаза у них светились разными цветами. И хоть кроме заклинания чтеца в пустыне было тихо, казалось, что играет тихая грустная и торжественная мелодия. Духи пустыни выглядели пугающе. Казалось, что если вся эта армия бросится на людей, то бедным людям не удастся справиться.
Фрей хотел подтянуть Иску к себе ближе, но во время заклинания было нельзя, поэтому он просто сам чуть придвинулся к нему.
Чтец дочитал заклинание, и зловещая армия так же тихо исчезла.
Чтецов было много, и было удивительно, сколько различных незримых существ живет тут. Несколько раз еще духи пытались обмануть людей – что-то подать, что-то попросить. Рошах еще несколько раз между выступлениями чтецов предупреждал, чтобы люди во время выступления не разговаривали друг с другом, и не выполняли никаких просьб.
На площадку вышел Рошах, дети песка загудели.
– Сейчас будут заклинать джина грез, – сказал Камаль детям из дворца.
– Очень опасный, – сказала Фадва, – он принимает облик знакомого человека, питается чувствами.
Все возьми, АльбиреоМКГ
--------------------------------------------------------------------------
История вторая.
Кан-Дзиру отозвался на песнь Феникса. Отвернулся от других миров и историй. Ожог светилом земли, поднял ветром облака золотых крыльев. И не было в тот момент никого, кто бы не почувствовал внимание Создателя пролившуюся любовью к каждому. И на короткий миг наступила в мирах тишина, а потом Кан-Дзиру вздохнул через одну из своих планет. Нет, не вздрогнула земля, не качнулись горы и не вспенились моря с океанами, просто все жители осознали жизнь вокруг себя. Легенды говорили, что мир живой, но его жизнь никак не откликалась до этого момента в жителях, а сейчас стало понятно, что реки, как вены, что кандзировцы, как мысли, что планета дышит, что жизнь её иная, но разумная и осознает она поступки тех кто на ней и осознает она боль, и любовь.
И оглянулся Кан-Дзиру и заглянул в глаза зовущего и произнёс.
- Я, здесь. Ты звал меня?
И голос Создателя переданный планетой отозвался в каждом и все знали, что говорят только с одним и этот один не сводит чёрных алмазных глаз с Создателя вселенной проявленном в мире.
Песнь Феникса давно стиха, она лишь привлекла внимание, а откликнулся Кан-Дзиру на очередное: "Я люблю тебя, Кан-Дзиру," - слетевшее из самой сути чёрного единственного и навсегда властелина всего мира и всех миров Создателя.