***
Браслет на руке ожил, когда женщина вернулась за столик в клубе и три пары глаз пришедших с ней девушек все еще были полны одновременно ужаса и восхищения, и не произнесено еще не было ни слова.
«Твоя цена на рынке взлетела! Что же ты творишь, такие деньги есть только у креза нашего города. Наш план по твоей перепродаже султанам летит к черту. Но ты была хороша». Даже в тексте пришедшего послания слышался теплый смех брата похожего на лето, и этот смех всегда дружески обнимал.
«Я получил твое видео с трущобным видом Серебряного района. Незаконный захват виден даже без метра. Уже передал это судебникам. Но чтобы полетели головы нужна документация. Завтра с нас ее запросят, так что если ты закончила с развлечениями, то жду тебя в архиве. Помощников тебе выделил». Четкий голос начальника с работы тоже был виден даже через текст. Можно было бы притвориться, что развлечения не кончились, но в клубе ей больше делать было нечего, ответ на свой вопрос она получила, а заняться Городом всегда было приятно. Жить было приятно в красивом городе миллионов бриллиантов. А красоту нужно поддерживать, хранить и плодить. А каким еще способом скинуть навязчивое возбуждение, она теперь знает как.
Дети песков
История первая.
– Тогда ты скажи, зачем им меня убивать?
– Убить они могут от плохого настроения, от обиды. Но скорее всего тебя увезут в холмы в рабство. И ты не будешь знать, насколько далеко ты. Да сейчас все сам увидишь, – Фрей мотнул головой.
Один из всадников что-то крикнул и направил коня на пару, на лету схватил Саладдина, но тот успел увернуться, и тут же две руки сзади подхватили его и легко, словно он ничего не весил подкинули высоко в воздух, поймал его уже другой всадник, тоже подкинул в воздух, и снова Саладдин опустился в чьи-то руки, снова взлетел. Кони бежали бесшумно и стремительно, всадники передавали пленника друг другу, не давая добыче опомниться. Принца тошнило, он был дезориентирован, он злился и старался зацепиться за что-то, но руки скользили по гладкой темной одежде, всадники ловко и быстро швыряли жертву в воздух, и мчались к холмам.
Наконец, бешеные полеты кончились, обессиленную жертву всадник бросил на коня перед собой, что-то крикнул Саладдину, и завязал ему глаза черным куском ткани. Саладдин вцепился в гриву коня. Всадник бесцеремонно обшарил одежду Саладдина, избавляя его от оружия, постыдно ощупал его тело, умело проверяя тайники, разул его. Принц попытался стянуть повязку с глаз, больше для того, чтобы почувствовать себя лучше, но ему это не удалось, повязка сидела, как вросшая.
Скачка кончилась, Саладдина столкнули с лошади, он какое-то время летел, но попал снова в чьи-то руки, и только потом его кинули на землю. Падать было невысоко, но очень неудобно, тем более, Саладдин не знал, как высоко ему падать. Принц упал, сел на землю, дотянулся до узла повязки, пытаясь ее содрать. Кто-то не сильно, но хлестко ударил его по рукам, что-то сказал.
Кто-то еще что-то сказал, голос был похож на голос Фрея. Может, Саладдину хотелось, чтобы голос был похож. Принц думал, что Фрей его так хочет проучить, и злился. Он содрал эту повязку, больно вырвав себе волоски на голове. Перед ним была все так же темная линия всадников и вокруг бескрайние холмы с проемами.
Фрея не было нигде видно.
Саладдин встал на ноги, сжимая в руке повязку, яростно и ожидающе глядя на окружающих. Всадник спешился, еще один, и еще, темным ручьем всадники стекали с лошадей, один веером развернул в ладони тонкие лезвия, свернул их и что-то сказал Саладдину. Мужчины толкнули принца в спину, подталкивая к проему.
Все возьми, АльбиреоМКГ
------------------------------------------------------------------------
История вторая.
(История пишется не по порядку, поэтому пока отсутствует несколько ее частей, но начало можно прочитать в главе "Повелитель зеркал", а продолжение в "Притон 38")
Свет в домике казалось лился отовсюду. Нет, лился он только из окна, но наполнял весь дом и иногда поблескивал рассыпанной волшебной пыльцой, безопасной и очень красивой.
Валерка не хотел заходить без стука, но дверь покосившегося домика открылась сама, как только он к ней прикоснулся, и Валерке показалось, что если бы он крепко ее не схватил, то еще и отвалилась бы. Вот так он и оказался неприглашенным гостем в домике полном света и пения. И пение было такое девичье красивое, и пыльца так точно переливалась под голос, и такое тепло гостеприимства чувствовалось в домике, и так хорошо стало Валерке, словно он дома оказался, что мальчишка улыбнулся, впервые с тех пор как понял, что потерял сестру в лесу.
Он с любопытством заглянул за огромную печь и увидел взлетающие в танце облачка муки и девушку, что месила тесто и пела. Валерка не думал, что в покосившейся избушке может жить не старушка. От старушки он мог еще ожидать, что она нетороплива, уже и не замечает, что дверь расшаталась или ставни повело, но девушка уже давно должна была или мастеров вызвать, или новый дом построить. А тому, что он видел, даже в лесу испытаний не место, пусть внутри он уютный как объятия мамы.