Ответы Вселенной
История первая.
Ну вот и все. Запрос отправлен. Ждать и фиксировать. Решили отвести сорок пять минут на ожидание. Если ответа не будет, то расходимся, а наблюдатели ждут и фиксируют изменения. Сорок пять минут естественное время для интенсивной работы мозга, дальше он невольно расслабится. Поэтому если вы над чем-то напряженно работаете, делайте перерыв через сорок пять минут, иначе мозг сделает перерыв за вас. Вы, может, и не заметите, но после, минут десять-пятнадцать пройдут впустую для него и для вашей задачи. Потом продолжайте. И так, сколько нужно раз. Потом, обязательно дайте мозгу отдохнуть несколько часов – не грузите его новой информацией, которая нуждается в обдумывании, пусть часа три-четыре он работает в рассеянном режиме, сделайте что-нибудь руками или ногами, разберите старые вещи, файлы на компьютере, погуляйте. Если вы будете выполнять это нехитрое правило, то ваша продуктивность будет выше, здоровье лучше, жизнь ярче и дольше.
Итак, мы ждали. Минуты ползли медленно, и ничего не происходило. Концентрация напряжения в комнате, казалось, была осязаема. Я смотрел на коллег, на их фанатично сверкающие глаза, устремленные на экран. Некоторые встречали мой взгляд и счастливо улыбались. Все надеялись. Вы видели когда-нибудь надежду? А я видел. Эффектная девица. Понятно, почему за нее так отчаянно цепляются и пытаются удержать и спасти любой ценой. Нет ответа. Прошло всего-то три минуты. А казалось, больше вечности. Мне, конечно, было тоже интересно, я тоже очень волновался, но я, знаете, не очень верил, что что-то выйдет. Слишком много тут данных, да, они все учтены в эксперименте, даже если какой-то ответ будет зафиксирован, и остальные запросы подтвердят эксперимент, нужно будет анализировать – что это за ответ, насколько он самостоятельный, не электрический ли это фоновый мусор. И мне тоже придется работать, пытаться понять, есть ли в этом мусоре живой психологический рисунок личности. То есть, отвечает ли это личность, или это случайный набор сигналов, похожий на информацию, шутки электро-магнитного поля.
Поэтому я занимался своей базовой работой, изучал психологический фон коллег. Читал мысли, как говорится на обывательском уровне. Может, это меня и подвело. Я слышал их чаяния, уверенные и робкие, счастливые и тревожные. Видел, как уверенным молодым хищником расположился среди наблюдателей Эрик. Он-то что тут делает, а, ну да, брат притащил. Смутившись, как часто от его взгляда, я не стал на нем задерживаться, в темно-чернильных глазах сияло и переливалось то ли солнце, то ли другая какая звезда и он смотрел на меня. Он не улыбался, но мне казалось, что я вижу усмешку на четких губах. Я стал думать про эксперимент. А как, вообще, должен ответить их Бог, чтобы все обрадовались? Ты чувствуешь? Каким чувством он должен ответить – да? Радостью, что кто-то спросил? Базовой грустью от своего божественного одиночества? Но это противоречит религиозной истории, элохим – число множественное, Бог не одинок, ни в одной конфессии. Я представил всемогущее существо, которое слышит наш ритм. И отвечает задумчивым ожиданием решения какой-то своей задачи. Да, наверное, так.
Бархатное «есть» Шимеджи Акхор, математического лингвиста, потонуло в радостных возгласах коллег.
Элохим - число множественное, АльбиреоМКГ
-----------------------------------------------------------------
История вторая.
Все разглядывали звезду на ночном небе, Лисса же стоя на асотее и опираясь на перила, разглядывала жителей вышедших на площади, улицы, балконы, крыши своих домов.
Женщина вздохнула и повернулась к брату. На мгновение опешила, увидев его устремленного взглядом в комету, потом разулыбалась и уже влюблено от трогательности стала смотреть только на него.
- Ах ты идолопоклонник, изменяешь своему Фениксу.
Амурр вздрогнул и посмотрел на сестру.
- Звезда предвестница появления Феникса, - одновременно и надменно и с осторожностью сказал повелитель Запада, он был уверен в своих знаниях, но Лисса всегда знала чуть больше, что-то такое мелкое и весомое, что извращало религию Ордена и принижало значение поклонения Фениксу.
- Да-да, полторы тысячи лет назад она уже появлялась над Кан-Дзиру. И ученые, знаешь, тогда на Кан-Дзиру, еще оставалась дохлая горстка ученых, описали ее движение и изучили комету, ну и в честь учения Феникса, назвали ее кометой Феникса. Они даже к своей работе исторические источники прикрепили, которые указывали на то, что она не первый раз пролетает и периодичность как раз полторы тысячи лет. Так что, - Лисса оперлась подбородком о плечо брата, как обычно зависнув в воздухе, потому что иначе до его плеча не дотягивалась, - ты поклоняешься какому-то летучему веществу, которое к благородному твоему Фениксу не имеет никакого отношения, – женщина показно-печально вздохнула. - Видишь, как получается, когда учеными становятся священнослужители, короли докатываются до того, что готовы поклоняться табуретке, потому что какой-то высший орден решил, что знания – это опасность и замуровал книжки, оставив вход только для избранных.
Амурр передернул плечами, сбрасывая с себя Лиссу, и зашагал к выходу с площадки.
- Амурр, но это же красивое явление! Полторы тысячи лет! Ты до ее второго пришествия можешь не дожить!
- Иди в дупло Кан-дзиру!
- Ой, фу, как грубо.
Лисса снова обратила свой взор на торчащие в темноте головы жителей. Они действительно были в темноте, только невежества, они придавали совсем иное значение красоте над их головами, и это было печальное зрелище. И ведь если им сказать, на что они смотрят, они могут, обидится так же как Амурр, уйти и самим себе сделать больно. Ведь ей от того, что они себе откажут в красоте - больно не будет.