Игрушки паука
Райм поднялся, подошел к стене, по мере того, как оборотень подходил, на пустой стене проявлялась серебристая паутина с кристаллами.
- Тут дети разных миров.
В кристаллах были заперты разные существа, вместе со своими страхами и болью. Кто-то бился изнутри, с ужасом понимая границы своей клетки, кто-то смиренно ждал палача, вздрагивая от каких-то скрытых мучений, кто-то с поражающей наивностью дрался с нападающими кошмарами. Изорванные и нетронутые, изувеченные и, казалось, что нет, но стоило взглянуть внимательнее, становилось понятно, что скрытые увечия не давали жить существу полноценно. Были и какие-то, казалось, тут неуместные, нежные и веселые, живущие в каком-то милом цветочно-сияющем мире, не одни, с кем-то, с какими-то подружками, юными парнями. Кристаллы надежно скрывали любые проявления жизни, оттуда не доносилось ни звука, сами кристаллы были неподвижны, паутина не трепетала, но внутри везде билась жизнь. Когда Райм посмотрел на паутину, запертые в личном аду словно почувствовали его приближение и одновременно испуганно замерли. Даже те, кто не поднял головы, казалось, смирившиеся, незаметно вздрогнули или замерли. Запертые в милых мирах тоже дрогнули, но словно не поняли почему.
- Я понимаю, информации очень много, выбрать трудно. Я могу предложить ту же расу, если хочешь, Эсветт - муза, где-то у меня была такая. Но я бы предпочел, чтобы ты потратил время и выбрал сам. Ты можешь войти к любой игрушке, можешь остаться там незамеченным, можешь заговорить и посмотреть ее прошлые… игры. Чтобы оценить поведение материала. На этой ветке сломленные и послушные, - провел Райм по линии кристаллов на нити паутины и горячая сдержанная томность волной тонкого горячего запаха желания, казалось, прорвала стенки кристаллов. Казалось. Движение внутри вызывало такое ощущение. Горько-сдавленный страх и сладостное предвкушение заставляло запертых дрожать или замирать, ожидая. Кто-то поднял глаза, робко улыбнувшись, вероятно, считая, что Райм увидит.
- Муза вот, - Райм ударил ногтем по одному кристаллу.
Девушка внутри выронила книжку, огляделась и аккуратно села на постели, вероятно лихорадочно соображая, все ли в порядке. Она была напугана и не знала, чего ждать, что старалась как-то собраться и встретить все, что придет, достойно.
Я здесь, АльбиреоМКГ
В зимнем лесу
История первая.
- Поверить не могу, что мы это делаем! – брел по снегу Вадим. – Да еще ради девчонки, с которой я даже не спал. А вдруг она в постели как эта, Снегурочка, - Вадим хохотнул.
- Научишь, - улыбнулся Май. – Ростислав, вон, на свою Снегурочку не жалуется.
- И то верно, - философски согласился Вадим, машинально потянулся к блину.
- Ты что? Это жертвенное угощение. Нельзя. Дед обидится.
- Извини, забыл. Я, знаешь, не очень в это верю, Май. Сумасшедшая эта баба. Настька твоя в притоне где-нибудь или на вокзале, надо пробить ее телефон просто, а мы блины печем и по лесу бегаем.
- Да искал я ее. Эти дни. И телефон пробивал. Выключен. И запеленговать почему-то нельзя. У этих телефон спрашивал, думал, может, другой дадут, может, не на ее имя у нее есть. Дома караулил, на следующий день, до ночи, не пришла, в группе ее спрашивал, никто ничего не знает. Мент у меня знакомый есть, хороший мужик, с ним пробивали, и по соцсетям тоже и по ориентировакам. Сегодня так попробуем, завтра иначе.
- Пришли вроде. Вот первый склон, мы с Катькой тут катались, помнишь, сисястая такая.
- Не помню, - улыбнулся Май.
- Слушай, ты, вообще, по бабам? Как Катьку можно не запомнить?
- Давай у нас ты баб будешь запоминать, кто сисястый, кто мордастый… пришли, вроде. Ну, ставим.
- Ага, дак я не смогу теперь, я же Деду Морозу обещание дам, любить, ценить, а то не отдаст мне Марфутку. Эх, ну, Марфутка, придется постараться тебе всех баб мне заменить!
Вадим поставил угощение под елку, Май под соседнюю.
Май разгреб снег для себя и для Вадима и разулся, встав голыми ногами на мерзлую землю.
Вадим тоже и тут же выругался.
- Холодно-то как.
- Не ругайся, нечисть, говорят, этого не любит.
- А как звать?
- Ну, не знаю, в свободной форме, Снегурочка ничего не сказала. Ингет, Ингет, приходи ко мне на угощение, просьба у меня.
- Ага. И у меня. Как гномика матершинного в лагере вызывали, да? Ингет, Ингет, приходи на блины и Марфутку приводи. Ничего, что я сразу?
Май пожал плечами.
- Нас Геата научила, Ингет, Снегурочка, - громко сказал он.
Вадим озирался по сторонам.
ХХХХ
Ингет и Вискола играли в льдинки на желание. Вдруг Ингет улыбнулся и прислушался.
- Что? Все решили в этом году повыбрасывать дочерей? Еще одна Снегурочка? – усмехнулась Вискола.
- Несколько сотен лет уже не слышал такого! – рассмеялся Ингет, - Зов, представляешь?
- Тебя зовут? – изломила красивые брови вьюга.
- Меня, да. Это за дочкой молодец пожаловал.
- За Настей? – изумилась вьюга.
- Ага, - весело отозвался Ингет, - пойду, зять все-таки.
Вьюга хрустально рассмеялась и откинулась в кресле.
- Ну зови сюда. А испытывать будем?
- А как же. Такова сказка.
Вискола захлопала в ладоши.