-----------------------------------------------------------------------
История вторая.
(продолжение первой истории, но именно его нет в книге)
— Ну нет, наша хижина не такая, — Элон огляделся, щурясь и одновременно улыбаясь солнышку, подошел к окошку, которое непонятно как держалось посреди ничего и выглянул в него. — В нашей хижине можно ненастье пережить, у нас такое случается. А вообще, я бы и тут мог жить, главное ведь, чтобы рядом с тобой человек был нужный.
Разбитые миры
История первая.
И что же случилось? Предположим, я во сне первого типа, я в «соседней» ветке мультиверса, для своей условной яви, я сейчас сплю. С тех пор, как я понял, что именно происходит, ставить маркеры стало легче. Я проверил предметы на столе, посмотрел в окно. Конечно, из ветки в ветку переходит то, что мы удерживаем во внимании. А то, что нам не важно, мы не держим и по этим изменениям можем отследить переход. Например, замечали ли вы внезапно выросшее на улице здание. Вы говорите тогда – надо же, как быстро построили, каждый день тут езжу и никогда не замечал.
Ну, и сейчас время для ваших детских историй, у некоторых есть такие воспоминания, когда они шли по знакомой улице, в знакомое место, но попали в совсем незнакомый город. Обычно, эти истории заканчиваются хорошо, ребенок от страха, силой воли возвращает внимание в знакомые данные и выходит к знакомому месту. Иногда бывает, что ребенок играл где-нибудь, на какой-нибудь площадке, которую потом не просто не мог найти, а на том месте могло стоять здание, доказывая, что ребенок играть тут не мог. Такие люди всегда заявляют – но я не мог перепутать, я отчетливо помню, я шел там, свернул туда… но им никто не верит, конечно. Хотя ничего необычного в этом нет.
Конечно, изменение ветки это всего лишь изменение ветки, это мог быть не сон, а переход во время условной яви. Разница лишь в том, что переход во сне мы совершаем дальше, настолько, чтобы заметить изменение состояния.
Нет времени, АльбиреоМКГ
----------------------------------------------------------------
История вторая.
Сидеть в саду было спокойнее, чем среди разговаривающих мужчин. Слишком много шума от них. А вокруг… или внутри нее и так было довольно шумно.
В Фироками включили дождь. Он был нужен земле, природе, да и городу он нравится, он переливался в нем, приумножая миллиарды своих бриллиантов.
Она сидела в саду так долго, что ее тело промокло, его уже нельзя было считать намокшим. И нелепее всего при этом выглядел не впитывающий влагу костюм. Тело хоть выжимай, а белый костюм приятно сухой со всех сторон.
Тайра пыталась не сойти с ума. Закрывала она глаза или пыталась на чем-то сосредоточиться, но вокруг нее как белый шум жили Тайры. Сегодняшние, вчерашние, будущие, только что что-то решившие, решившие давно, счастливые, несчастные, мертвые. Ни на одной нельзя было сосредоточить взгляд, но и игнорировать не получалось. Если смотреть на какую-то одну, то можно было из сада под ночным дождем оказаться среди океана в жаркий день на палубе яхты с бокалом чего-то прохладительного и чувствовать вкус этого напитка на губах, как и только что рассеявшийся собственный смех. Но это не превращалось в момент передышки. Возвращалась чужая память, прикасались чужие эмоции, появлялись решения и снова возникали Тайры…
Но с ума сводило то, что кусочки жизни она видела все и сразу, она боялась сосредоточиться на шуме, чтобы вдруг не потеряться среди осколков, утягивающих к себе. Но зрачок двигался, мозг считывал, и возникали лица, звучали фразы, мелькали облака, дома, парки. Она плыла, ехала, сидела, спала, занималась сексом, поднималась по лестнице, что-то ела, что-то слушала, с кем-то обнималась, кого-то била, испытывала боль, испытывала раздражение. Мелькали тротуары, отражения, цветы и цвета, формы, запахи, голоса.
Тайра пыталась контролировать сама себя, напоминая себе, где она, кто она, какая она. Тайры уже давно мелькали перед ней, сперва как тени, какие-то призраки, возникали и пропадали, забирали книжку, уходили с понравившимся мужчиной, открыто говорили скрытое в ней, готовили себе чай вместо кофе. Она привыкла к этим вспышкам, порой даже их уже не замечала, но сейчас поток был огромен. Бесконечен. И все они перестали быть просто тенями, перестали быть отрывками, они уже были целой жизнью.
- Я справлялась и с большим хаосом, - самой себе напомнила Тайра вспоминая выверенные районы для жизни людей, где учитывалось любое желание левой пятки, чтобы для всех вставали рассвет и вспыхивали закаты, горели красками парки, дули ветра, унимался шум, да так, чтобы дикие звери выходили к людям не за едой, а потому что их устраивала жизнь в парке и они просто осваивали территорию. Пусть в реалистичном сне, но она зажигала солнца над планетами, расчищала их ветрами, выводила на новую орбиту. Она знает способы, она знает формулы, у нее есть практические умения.
Одна, вторая, третья… Все рассчитать, привести хаос к пониманию, научить хаос ей служить… Шум стал тише. Миры перестали скакать картинками, вырывая ее из ее времени и пространства.
Девушка вернулась в дом, босыми ногами прошагала по ковру к оставленной сумке. Капли дождя следовали за ней. Быстро и ловко она достала свой несессер, и так же быстро, годы практики давали о себе знать, отмерила себе дозу успокоительного и ввела в вену. Теперь надо помолиться тысячи богам, чтобы успокоительное подействовало быстрее, чем пришла истерика, а пока, а пока завернуть себя в полотенце, вода без моря или бассейна на теле, это все же противно.