— Договорились. Я и сам собирался… У меня идея. Догадка, что ли. — Его глаза ожили, испытующе остановились на гостье. Он встал.
Дочь Профессора почувствовала себя стесненно. Квартира холостяка. Диван засален, пружины там и сям выпирают, в углах комнаты мусор, полы не мыты, да и сам хозяин какой-то неухоженный… Ну чем не пещера! С наскальными рисунками. Засучить бы рукава, подоткнуть юбку — и за работу.
Желанье, возникнув, тут же угасло. У самой-то полы кто моет? Нюша. Вот какая нужна ему женщина. Конечно, она, Дочь Профессора, лучше поняла бы его искусство, стала бы подругой его души, может быть, даже соавтором его замыслов, а полы — что ж, полы так бы и остались невымытыми. И все-таки побужденье, о котором Художник и не догадывался, было ей дорого.
— Скажите, вы что-нибудь помните из своих ночных… путешествий?
— Ах, вы про это… — Он снова уселся на диван. — Я, видите ли, циклоид, человек со странностями. Один на целый дом — это не так уж и много. Похожее на «антропоид» или «негроид». Сразу слышно: тысячелетия.
«Он обидчив», — подумала гостья.
— И все же — не помню. — Художник подался вперед, доверительно заглянул в глаза, — Понимаете, было время, казалось, что помню. Вроде бы сон. Громадное дерево, лианы, карабкаюсь наверх, спешу, а снизу будто рычанье. Сказал как-то врачу, А он: «Сомнамбулы ничего не помнят, это доказано. Фантазируете все». С тех пор и не помню. Так спокойнее.
— А все же?
— Спросите у пьяного: помнит? «Нет. Ничего — хоть убей!» А он, подлец, все помнит: и звон стекла, и как в морду кому-то въехал, да вспоминать ему нет интереса. Невменяем, и весь разговор.
— Откуда вы столько знаете о неандертальцах?
— Это, собственно, по заказу музея. Потом увлекся. С тех пор, как начал бродить, — особенно. Почитывал, вашего Профессора тоже. — Ироническая усмешка. — «Сколько знаний стоит на костях!» А что найдено? Три черепных крышки и две челюсти. Что мы знаем о происхождении человека?
— Кое-что знаем.
— Нет-нет, не трогайте! — Художник вскочил, предупреждая ее попытку взглянуть на холст, завешенный сверху газетой. — Пока не надо. Это мое… открытие.
4
Прозревали фантасты, упорствовал Бруно в крамоле.
И сегодня художника смутным сомненьем зажгли:
мы начало берем от амфибий, покинувших море,
или от марсиан, что на Землю, как боги, сошли?
— Скажите, Профессор, как представляют сегодня происхождение человека? Только ли эволюция? — Художник поднес ко рту кусок торта, но видя, что хозяин отвечать не торопится, повертел куском в воздухе. — Рука — это я понимаю. Предок хватал палку, камни, швырял их, расщеплял, просверливал, и вот — рука. А мозг? Неужели — тоже?
Профессор вяло жевал запавшими старушечьими губами, наблюдая, как дочь, ловко орудуя скальпелем, очищала апельсиновый плод. Выломил дольку, поднял редкие брови.
— Видите ли, моя специальность — скифы, тавры. Вам следовало поговорить на эту тему ммм… с Рогинским, например.
«Ну вот, завилял, — подумал Художник. — Нет, брат, не отвертишься».
— А как вы для себя это решаете? Вы лично, Профессор?
Старик бросил на собеседника острый взгляд, в котором, однако, сквозила вежливая благожелательность.
— Что ж, происхождение человека — одна из популярных тем мифологии всех народов. Большинство мифов приписывает человеку божественное происхождение. Христианство, например.
Профессор говорил ровным голосом, не торопясь подбирал слова; он выражал мысль книжно и точно. Чувствовалась уверенность в том, что его не станут перебивать.
— Да-с. Как вы, вероятно, знаете, в эпоху, носящую название плейстоцена, в одно из межледниковий, когда на Земле потеплело, появился Гомо Сапиенс. Наука располагает довольно скудным костным материалом, относящимся к тому периоду. Однако эволюция прослеживается; питекантроп, неандерталец и, наконец, кроманьонец, или неоантроп, человек современного типа. Так что же вас смущает?
— Хиатус.
— Что?
— Хиатус… Так, кажется?
— Ах, зияние. Белые пятна есть во всякой науке. Какое же из них вас интересует?
— Хиатус между неандертальцем и неоантропом.
Отхлебнув чаю, Художник потянулся за новой порцией торта. «Хнатус между неандертальцем; и неоантропом…» Звучит каково! Вот что значит научный термин».
— Обычно словом «хиатус» обозначают другое: недостающее звено при переходе от обезьяноподобного существа к человеку. Весьма вероятно, что от какой-то неандертальской ветви выделилась линия гоминид, трансформировавшаяся в человека, а выделившая ее ветвь зашла в тупик, вымерла или была истреблена неоантропом. Вопрос о времени и месте появления человека современного типа — вопрос достаточно спорный.