Пока Профессор освещал нынешнюю точку зрения на тему о недостающем звене, Художник справился со своим куском торта. «Ах, спорный?! Ну так погоди».
Разливая чай, Дочь Профессора подумала, что вот и в ее жизни — «хиатус»… Все есть: и проблемы, и высокая материя, и умные разговоры, а человека близкого — нет.
Художник слегка откашлялся, подражая Профессору, может быть, бессознательно.
— Когда откопали черепную коробку неандертальца, какой-то ученый предположил, что это череп идиота.
— Да, что-то в этом роде припоминаю.
— Ага! Значит, неандерталец по разуму был равен теперешнему идиоту. Или что-то около этого. А следующая ступень, кроманьонец, — это уже современный человек… Каменным топором размахивал, а мозг имел уже современного человека! Великолепный мозг философа, ученого, художника! Вот где провал, зияние. Хиатус.
Профессор пожевал губами, никак не заражаясь горячностью собеседника.
— Костный материал, к сожалению; пока остается фрагментарным. Известны так называемые палестинские люди, двенадцать скелетов…
— Но вы согласны («Перебил-таки!»), что здесь — хиатус?
— Научно и неоспоримо доказано прогрессивное развитие человеческого типа и то, что неандерталец является одной из стадий этого развития. Однако вопрос о прямой, родственной связи между неандертальцем и палеолитическим населением, насколько мне известно, остается дискуссионным.
— Ага! — Художник бросил веселый взгляд на Дочь Профессора.
Она ответила улыбкой и кивком головы. «Сейчас мы его дожмем…»
— Возьмите негра из самого дикого уголка Африки. Он никогда не держал в руках ничего, кроме копья и лука, и дед его не держал, и пращур; возьмите этого негра в университет, и вот он уже инженер, полиглот, ученый! Да вот недавно в газетах было… Негры из Гвинеи стали современными летчиками, водителями ИЛов. У нас окончили школу. Так вот. Значит, его мозг был уже развит куда больше, чем требовала от него обычная жизнь. Человек имел уже в готовом виде орган, которым пока не пользовался или пользовался в полсилы. Не могла же эволюция произвести какой-нибудь орган авансом, на будущее! Орган — следствие условий существования, он не может опередить причину… Как вы для себя решаете это?
— Можно предположить, для кроманьонца просверлить камень было так же непросто, как для нашего современника — создать машину.
Художник с победным видом откинулся на спинку стула, предоставив Профессору парировать свою мысль.
— Вы видели шелльские рубила? Да знаете ли вы, что, когда найден был новый способ обработки камня — способ расщепления, это явилось настоящей революцией в каменной индустрии! («Ого, старик сразу ожил, как только дело дошло до камня!»). От куска кремня отделялись призматические пластинки с плавным изгибом по продольной оси. Но каким образом это делалось — не совсем ясно. То есть ясно, что техника была основана на принципе короткого толчка, импульса. Попытки же археологов опытным путем получить призматические пластинки не увенчались успехом.
Но Художник не давал разговору уйти в сторону.
— Профессор, даже сегодняшний человек не освоил до конца свой собственный мозг. Даже ученый. А возьмите садовника или, скажем, швейцара…
— Простите, — перебил Профессор, снисходительно прищурясь, — не надеетесь ли вы доказать наше божественное происхождение?
— Что вы, Профессор. Эволюция, естественный отбор — все это неоспоримо. Однако — факты! Их надо объяснить. Интуиция… Гений… Передача мыслей на расстоянии… Абстрактное мышление… Идея о многомерности пространства… Чем упражнялось все это, какими «условиями существования», если и сегодня многие психические способности не нужны? Даже мешают! — Художник выдержал паузу и прищурился в свою очередь. — Конечно, если в мясном отделе каждый день слышишь «дайте печенку» или «взвесьте мозги», поневоле забудешь о разнице…
Профессор благодушно улыбнулся.
— Альфред Уоллес, современник и сторонник Дарвина, утверждал, например, что человека создало некое интеллигентное существо…
— Уж не бог ли?
— И заранее направило развитие человека к высшей цели.
— Зачем обязательно подключать бога! Что-нибудь могло ускорить эволюцию, заставить ее забежать несколько вперед. «Интеллигентное существо…» Это здорово. Почему бы нет?
Художник встал, взбудораженный, и бросил взгляд на Дочь Профессора. Та весело кивнула и вышла. Профессор, недоумевая («Что за сговор!»), наблюдал, как дочь внесла завернутый в газету прямоугольник («Картина?»), водрузила его на свободное кресло.