— Да, значит.
— Вот видите, Профессор. Я утверждаю, что мы еще и сегодня не овладели всеми возможностями нашего мозга. — Художник снова «набрал скорость». — Кроманьонец дрался поначалу тем же каменным топором, что и неандерталец, но уже принялся рисовать на стенах пещеры. Небесный Охотник не только подстегнул эволюцию. Возник страшный разрыв между степенью цивилизации и возможностями ума. Это привело не только к изобретению колеса. Обуреваемый безотчетными фантазиями, мозг насоздавал религий… насочинял суеверий!.. На кострах сгорали инакомыслящие. Какая ирония, что потомок Небесного Охотника сжигал ученого за самую мысль о возможности жизни на других планетах!..
Только сегодня мы начали, наконец, подравниваться под свой собственный мозг. Возьмем такие понятия, как «сжатие времени», «частица-волна». В такое заглядываешь — дна не видно. Да как еще расхлебаем!..
— Да, да, да, — рассеянно кивал головой Профессор. Он поглядел на дочь. «Что это с нею? Ах, вон что… Ну конечно…»
Он поджал губы и, вставая, произнес:
— Очень возможно, дорогой, почему и не допустить, что археология со временем подтвердит вашу ммм… гипотезу. Кстати, она не так уж и нова. Некоторые писатели, а теперь, оказывается, и художники, любят придумывать разные заманчивые теории.
Профессор почувствовал, что полемизирует с гостем, как с равным, и резко переменил тон.
— Прошу меня простить, старика, — устаю. — Он развел руками. — Было очень приятно познакомиться. Заходите, дорогой, заходите. Картины ваши я нахожу интересными. Весьма.
Дочь вышла проводить гостя. Звезды искрились так же, как в те беспросветные времена, когда горстка неандертальцев зажгла свой первый костер. Не было только Дыма от Костра Небесного Охотника. На небе тоже кое-что изменилось. Свет луны заменил мерцание пояса астероидов.
Остановились на крыльце. Два человека, равные по развитию, равные во всем — даже в своей неустроенности. Художник почувствовал нежность к одинокой, как и он, женщине.
— Ну, Небесный Охотник, как ваша семейная жизнь с вашей Высокой?
— А что? На его месте я бы тоже… породнился со Старейшим.
Художник дотронулся до ее плеча, как бы подтвердив второй, главный смысл своих слов. Женщина подалась в его сторону, сказала тихо— почти прошептала:
— Приду завтра. Полы вымою.
Заглянул в глаза. Помолчали.
— Идем сейчас, — сказал Художник.
* * *
Николай Тарсенко, авторский сборник "Прокамия". Киев, изд. "Радянський письменник, 1969 г. стр. 64–86
Спасибо galaxy56 за сканы текста и DragonXXI за pdf с улучшенной контрастностью.