У меня задрожали руки.
Огромный блок медленно оседал. По чуть-чуть, на какие-то миллиметры, вдавливая в пол попавшего в ловушку воина с надежностью и неутомимостью гидравлического пресса. Если хоть какая-то труба или туго натянутый кабель не выдержит, и блок сдвинется еще хоть на пару сантиметров, ему не жить. Раздавит. Просто размажет по ребристому полу. На нем не было брони, насколько я могла видеть, лишь широкие ремни, пересекающие плечо и грудь. Как он так попал? Дай боги, чтобы он сам это знал. Как его вытащить? Никак. Нечем приподнять эту огромную и безумно тяжелую конструкцию. Нет ничего такого, чем бы я могла удержать сотни тонн оборудования.
Или есть?
Вспышка воспоминания: замусоленная копейка, без поддержки висящая в воздухе над обшарпанной табуреткой.
Советская копейка. Один грамм.
Огромный блок оборудования. Сотни тонн.
И чужая жизнь, медленно угасающая на моих глазах.
Не то чтобы я испытывала трепетное отношение к чужой шкуре. Нет, мне, по большому счету, было глубоко плевать на окружающих. Но этот охотник был мне нужен. Живым и здоровым. Зачем? Понятия не имею. Вот нужен, и все тут. Совершенно детское, ненормальное желание. Как будто я ребенок, увидевший заветную игрушку на полке магазина, и великое "Хочу!" вытеснило все мысли. Ощущения очень похожие. Смотрю на него и понимаю, что нужен он мне живым и здоровым. А зачем... Ну... А... Да хотя бы за тем, чтобы всех тварей извести.
Мысль о том, что он один не справится, я задвинула так далеко, как только смогла.
Если был уничтожен корабль с большим экипажем.... Они не смогли их вырезать в замкнутом пространстве...
А тут - огромные просторы русского леса. И всего один охотник. Как бы он ни был силен и вынослив, как бы он ни был тренирован и вооружен... он один. И его могут тупо и без затей взять числом. Он однажды может просто устать, его могут ранить. Даже его выносливость не безгранична. Про себя я молчу. И так чудо, что я смогла завалить двух уродов. При мысли, что паразиты разбегутся бесконтрольно, мне стало дурно.
Но лучше один охотник, чем вообще никого. Надеюсь, мне не придется заплатить за его свободу жизнью. В то, что я могу выжить самостоятельно, я не верила ни на мгновение.
Я устало потерла ноющие виски. Нож бесследно исчез. Охотник дышал тяжело, с хрипом, но молчал, пристально глядя на меня. Я вновь встретила его взгляд. Спокойный, бесстрастный. Он все знал и понимал. Знал, что ему не жить. Понимал, что нет возможности. И молчал.
Я подсела ближе, осторожно дотронувшись до его ладони. Глухое ворчание. Усталое. Безразличное. Я подняла взгляд на гладкий металл, глубоко впивающийся в живое тело. И как у него еще позвоночник не треснул? Задрожали руки. А если...
Мне стало страшно. По-настоящему жутко.
Смогу ли я его спасти?
Не знаю.
Я никогда не поднимала ничего настолько тяжелого. От одной только мысли, сколько это все весит, меня бросило в жар. Смогу ли я хоть на долю миллиметра сдвинуть эту массу? А если смогу, то переживу ли такое?
В какой-то момент промелькнула мысль, что охотник, в общем-то, может и убить меня, но была отброшена, как недостойная. Он - не убьет. Не поднимет на меня руку, если я не дам ему причины.
Я прикрыла глаза, унимая дрожь. У меня есть выбор. Я могу уйти, оставив незнакомого мне воина чужой расы медленно умирать под оседающим оборудованием, и выбираться из ловушки этого леса самостоятельно. Или попробовать помочь. С реальным риском не пережить такой нагрузки. Что будет дальше, если мне удастся помочь, я даже и думать себе запретила.
Я встретила его взгляд. И тихо сказала, не надеясь, что он поймет:
- Один шанс.
В золотых глазах промелькнуло удивление. Значит, ты понимаешь.
- Если я это подниму - мы уйдем отсюда.
Я отвела взгляд.
- Если нет - мы оба здесь умрем.
Положив меч возле его руки рукоятью к ладони, отвернулась. Не было желания видеть в его глазах тень безнадежности. Или, что хуже, надежды, которую я могу не оправдать. Видеть разочарование. Или вопросы, на которые не захочу дать ответ.
Пора.
Я положила обе ладони ему на спину по разные стороны от впивающегося в тело металла. Его тепло жгло руки. Я не могла поднять весь блок. Для меня это - нереально. Я его не чувствовала в полной мере, не могла даже охватить эту массу целиком. Но этого и не требовалось. Мне было достаточно лишь... слегка его отпихнуть. Отодвинуть, как и огромный грузовик пару лет назад. Всего на чуть-чуть.
Как и когда-то давно по ладоням пошла колючая щекотка. Я ощущала каждый изгиб его мышц, каждую выпуклость на металле, медленно разделяя эти ощущения: живого тела и мертвого металла, словно между ними появилась плотная подушка. И она появилась: незримая упругая пленка, четко ощутимая между ладонями. Теперь - самое сложное. Ее надо сделать толще, но так, чтобы она увеличивалась вверх, выталкивая колоссальную массу.
От напряжения заломило в висках, потекли слезы, а внутри, под диафрагмой, появился острый осколок льда, медленно тянущий из меня тепло и жизнь.
Что-то с хлопком лопнуло. Сорванная установка дрогнула, лишившись поддержки, наваливаясь всей массой, но тонкая невидимая пленка выдержала. Я стиснула зубы.
Удержала!
Проклятье, я ЭТО удержала!
Я медленно расширила полоску, пытаясь оттолкнуть эту невообразимую тяжесть. На чуть-чуть. Мне достаточно какого-то сантиметра!
Из носа потекла кровь, упав на теплую кожу спины.