Он принял решение. Совершенно по-человечески вздохнул, поднял с широкого стола то, что делал, и показал мне.
Сердце пропустило удар.
Доспехи. Крохотные, почти детские в его руках. Как раз на меня.
Он стоял и ждал моего решения. Молча, склонив голову набок.
Как много значили эти вещи! Предложение, предостережение, угроза. Если я приму его дар, я не смогу вернутся назад? А разве сейчас я могу? Смогу отказаться? Все бросить и уйти?
Нет, не смогу.
И я просто кивнула, подняв на него глаза.
Охотник едва слышно заурчал.
Интересно, он хоть представляет, какую обузу в моем лице готов повесить себе на шею?
Воин стряхнул броневые пластины обратно на стол и протянул мне что-то вроде сплошного комбинезона. Я взяла. Мягкая, но тяжелая плотная ткань осела на руки. Или не ткань. И где у него замок? Как в него вдеться?
Мои затруднения были поняты сразу: Охотник оттянул ткань, подцепил когтем казалось бы сплошное полотно, потянул, и материал разошелся как по молнии. Я моргнула. Он застегнул, стрекотнув. Предлагает попробовать. Я повела ногтем. Фигушки. Материал оставался сплошным. Охотник вздохнул, аккуратно сжал мой палец и показал, как поддеть ткань. Материал послушно разошелся. Кивнула. Он склонил голову набок, отошел на пару шагов назад. Заворчал, сделав непонятный жест.
Предлагает мне самостоятельно в это вдеться? Логично предположить, что да. На голое тело? Вариантов нет. Мои шмотки по-прежнему на глаза не показывались, да и сама по себе ткань очень приятная на ощупь. При нем? А что, есть еще что-то, что он не успел увидеть, когда раздевал меня и укладывал в нутро капсулы? Вот и я так думаю, что нет. Развязав узел, я сложила ткань и повесила ее на край верстака, вновь подняла комбинезон.
Воин вел себя как-то... непонятно. Он стоял как статуя. Молча. Напряженно. Сжав пальцами край стола так, что побелели костяшки. И чего-то ждал.
Моргнув, вопросительно глянула на него. Охотник качнул головой, вновь указал на черный комбинезон. Да поняла я, что в него одеться надо. Но... То ли я дура, то ли что-то не так поняла, но у меня эта ткань по прямой не расстегивалась! Как угодно, но не по прямой!
Охотник расслабился. Убрал руку со стола.
Как я натягивала этот долбанный комбез - это отдельная песня радости и счастья! Мало того, что расстегнула я его с трудом. Потом шов хаотично расползся по всей ткани, быстро превратив одёжку в неопрятные лоскуты. Охотник за этим цирком наблюдал, склонив голову набок и опершись плечом о стену. Сперва молча. Потом я различила тихое шипение и урчание. Когда же шов застегнулся не с тем куском, соединив рукав и штанину, самообладание окончательно покинуло его, и могучий охотник заржал в голос, запрокинув голову. Сдавленно урча, переходя на прерывистое порыкивание.
- Не смешно.
Дернула ткань. Рукав расползся пополам и упал на пол. Стрекот и урчание стало истеричным.
Я вздохнула, с досадой глядя на черные огрызки.
- Ладно, согласна. Смешно.
Смех тут же утих. Охотник пару раз придушенно ухнул, одним плавным стремительным движением подошел и быстро собрал на мне комбез из огрызков ткани. Так же молча и быстро навесил броню. Но, не полную. И так ее вес лег на плечи довольно ощутимым прессом.
Доспех закрывал мой торс целиком, частично - ноги. На талию лег широченный оружейный пояс, стянув юбку из гибких чешуйчатых пластин. На пол упали ботинки. Практически такие же, как и на самом охотнике. Только раза в три меньше. Он тронул какой-то элемент, и броневые пластины разошлись, позволяя мне поставить ногу внутрь. Так же тихо сошлись, мягко обхватывая икру. Последним штрихом стал наруч. Охотник вынул блок с запястными лезвиями, выбрал лишние звенья и защелкнул на моей руке. Отпустил. Наруч с издевательским стуком упал на пол.
Вздохнули мы оба. Синхронно.
- Слишком маленькая.
- Йен.
Вздохнули еще раз. Воин протянул когтем вдоль кнопок на боку верстака, и над столом поднялось какое-то устройство, с готовностью растопырив лапки. Я подняла наруч, подала его охотнику. Тот молча взял, расстегнул и установил на "лапки".
Как он собирается подогнать оборудование под мой размер - понятия не имею! Даже этот уменьшенный вариант будет держаться только на моем плече. Если повезет. Черт его знает, что со мной сделала капсула, но я явно стала ощутимо меньше. Словно сбросила килограмм десять и стала уже в кости. Никакого дискомфорта я не чувствовала, скорее наоборот, в движениях появилась легкость и даже какая-то гибкость, утерянная мной где-то после двадцати лет, так что возникать я не собиралась. Наоборот. Хотелось поблагодарить.
Воин закончил возиться с настройками станка и жестом подозвал меня. Я подошла, послушно протянув руку. Молча. И чего он так на меня смотрит? Неужели думал, что я буду как-то возражать? Или начну грузить глупыми вопросами? А смысл? Нет, он меня поймет, это я уже знала наверняка. То ли язык знает, то ли просто переводчик есть. Не важно. Но я-то его не пойму! И по личному опыту могу сказать, что ничто так не раздражает, как бесконечный поток вопросов и пустая болтовня. Особенно - под руку. Я не люблю ни задавать бессмысленные вопросы, ни отвечать на них, и потому своей добровольной няньке не надоедала.
А он аккуратно взял мою руку, мягко обхватив запястье пальцами, и осторожно потянул к себе. Я подошла ближе, став практически под боком. Слегка шершавые горячие пальцы переместились к локтю, выставляя мою руку над ребристым прибором. Выставил. Отпустил. Я замерла в том положении, в котором меня поставили, удостоившись еще одного косого взгляда. Я вопросительно выгнула бровь, глядя в прорези маски и терпеливо ожидая его дальнейших действий.