Яут хмыкнул, склонил голову, признавая мои слова.
- Мне не надо объяснять, что из-за чрезмерного самомнения и переоценки своих сил меня могут банально сожрать! Я это и так понимаю! Я ж не идиотка, в конце концов! Я просто слабая. И легкая.
Тихий раскатистый смешок.
- Тебе и правда приходилось ТАК повторять?
Кивок.
- Они идиоты?
Еще один смешок, но, на этот раз, безрадостный.
- Самоуверенность. Гордыня. Самомнение.
Спокойный рокочущий голос прозвучал как приговор.
- И сколько выживало?
- Тридцать. Сорок. Из ста. Как когда.
Быть того не может! Больше шестидесяти процентов смертности!
- И это только на первой охоте?
Медленный кивок.
- Поверить не могу! Две трети! - я покачала головой, пытаясь осмыслить эти цифры. - И что, у выживших мозги так и не включаются?
Хаф фыркнул. И это был лучший ответ.
- Я даже не знаю, что и сказать.
Эти откровения так меня поразили, что я пыталась их прожевать, пока мы шли к ангару. Жевалось как-то туго. Ну не могла я поверить, что такие, как Хаф, могут быть настолько... как бы деликатнее сказать... негибкими. Их же специально готовили к боям с таким противником! Да о чем я... молодняк натаскивали именно на чижей! И такие огромные потери! Мой разум буксовал, отказываясь это понимать.
Уже сидя в кресле второго пилота, я сообщила:
- Знаешь, Ннан"чин"де, я даже не могу представить... - я запнулась. - Это же...
- Ты не о том думаешь.
- Знаю. Но, глядя на тебя, я просто не могу представить... - я развела руками.
А Хаф только усмехнулся. Демонстративно, чтобы я смогла почувствовать его эмоции. Интересно, что он этим хотел сказать?
- Хидар. Ты легко отвлекаешься. Сосредоточься.
Я выкинула лишние мысли из головы. Хаф прав. Не то сейчас должно занимать мой разум. До встречи с сородичами яута еще есть время, а вот с чижами я столкнусь уже совсем скоро.
Странно, но страха не было. Лишь бешено колотилось сердце, чуть кружилась от переизбытка адреналина голова, подрагивали пальцы. Ощущение, словно я энергетика перепила. Тело жаждало действия, руки сами собой тянулись к оружию, закрепленному в ножнах на спине. А в памяти против воли всплывали воспоминания: разлетающиеся брызги крови, истерический визг Насти, дикая гонка по лесу, паника, ярость, единственная мысль "Убить!" и подергивающаяся в агонии туша врага.
Вечерний лес погружался в сумрак наступающей ночи, проносился под днищем атта, приближая разрушенную деревню. Тихо попискивали приборы, пощелкивал штурвал, мерный рокот двигателей успокаивал натянутые нервы, вводя в странное созерцательное состояние. Я постепенно успокаивалась. Мандражка унялась, сменившись спокойным и немного отрешенным состоянием предбоевого транса. Как на тренировках, когда тело реагирует на малейшее отражение мысли, на предчувствие движения, на странное, не осознаваемое разумом чутье опасности. Это уже потом меня нагонит, и я начну психовать и волноваться. Когда все закончится.
Толчок приземления. Хаф встал одним движением, снял оружие со стены. Пора. Гравитационные зажимы легко отпустили оружие. Шелест убираемых ножен. Я чуть кивнула. Слова сейчас ни к чему. Они лишь отвлекают. Заставляют обдумывать и осознавать их смысл, переключать внимание разума, плывущего по границе осознания.
Держась за спиной яута, я краем сознания отметила открытие диафрагмы шлюза. Вот он спрыгнул на почву. Мгновение, и я приземляюсь на утоптанную почву рядом с ним. Трап не опускали. Зачем? Шелест смыкающихся лепестков. Атта вновь герметичен. С таким врагом оплошности недопустимы. Нам ведь не нужен случайный мордохват и нелепая гибель из-за недосмотра и невнимательности?
Ветер игрался листвой, покачивались верхушки травы, поскрипывал сорванный ставень, хлопала покосившаяся дверь, ароматно пахла маттиола, цветущая на клумбе возле левого борта атта. Мертвая деревня встречала тишиной и запустением, скрытой угрозой и тьмой, угнездившейся в основаниях тынов, в разгромленных и опустевших домах, она смотрела на нас из окон, из распахнутых дверей домов и сараев, она встречала в глубине леса, в кустарнике. И она ждала нас в зеве входа в улей.
Каинд Амедха не строят ульи. Они их выкапывают. Благоустраивают пещеры и захваченные строения, предпочитая чужие постройки природным структурам. Эти твари селятся возле своих жертв, создавая запутанные лабиринты переходов и камер, обрабатывая грунт слюной, застывающей в твердую массу. Сейчас они не стали изменять своим предпочтениям. Улей был построен под землей. Входом послужил старый сарай с компостной ямой, сейчас практически полностью облепленный стеклянистыми выделениями. Белесыми новыми и уже почерневшими старыми, на фоне которых так хорошо маскируются тела хозяев улья.
- Шлем. - коротко приказал Хаф.
Я тронула кнопку на наручах, запахи окружающего мира резко оборвались. Визоры шлема по моей команде переключились на другой диапазон. Мир окрасился багровым, утратил объем, став плоским и лишенным глубины пространства. Лишь всплывающие при пристальном взгляде пометки могли дать точную оценку расстояния.
Время для нападения выбрано было действительно удачно: дозорные обходили деревушку, изредка наведываясь ко входу. Их мы не трогали: если хоть один своевременно не покажется другому, тревога будет поднята незамедлительно. Внутри улья сейчас тихо: время для них еще раннее и практически все твари еще спят.