Вошли мы беспрепятственно. Хаф показывал мне защитников: монстрики беспечно дрыхли в своих нишах, никак не реагируя на наше присутствие. Яут убивал бесшумно, одним точным, прекрасно выверенным ударом перерубая спинной мозг и нервный узел в основании черепа. Твари дохли без единого звука или движения, так и продолжая лежать в своих лежках. Мертвые и безопасные.
Первый ярус зачищался сразу.
- Следи за спиной. Дозорный может вернуться.
Справа, практически на периферии зрения, развернулась карта улья, прорисовываемая по мере нашего продвижения аппаратурой атта. Визоры шлема давали достаточно информации сенсорному массиву для анализа и проработки модели, и итоговый результат постоянно дописывался в память наручного компьютера. Даже если пропадет связь, я смогу отсюда выбраться, ориентируясь на уже полученные данные.
Первый ярус улья был небольшим и обработанным кое-как: скреплен потолок, чуток стены и пустующие сейчас лежки для бойцов. Короткий коридор привел в небольшое помещение с дырой у дальней стены - переходом на второй уровень.
Хаф легко спрыгнул вниз. Пара мгновений ожидания, и низкий голос по связи сообщил:
- Спускайся.
Заглянула в дыру. Перед глазами появились данные о высоте: чуть больше трех метров. Вполне приемлемо. Я уже прицелилась спрыгивать, когда Хаф поднял руку. Так, как он делал на корабле, когда мне надо было залезть или слезть с высокого оборудования в машинном отсеке. Сев на край, я поставила ноги на любезно предоставленную ладонь, присела, и, придерживаясь за его плечо, легко спрыгнула на пол, когда яут опустил руку.
- Благодарю.
Тихий смешок по связи.
Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Я здесь не одна.
Второй ярус отличался от первого как жилой дом от недостроенной каменной коробки. Твари хорошо потрудились: все, каждый миллиметр, было покрыто потемневшими и приобрётшими прочность стали выделениями. Зализанные коридоры, странные наросты и ниши, капсулы-лежки для бойцов, сейчас практически пустые, бугристый пол. И абсолютная, непроглядная мгла, могильная тишина, в которой так легко разносятся звуки.
Я шла чуть позади яута, выдерживая дистанцию, достаточную, чтобы он мог спокойно работать огромным шессом, но не слишком удалялась, удерживая клинки обратным хватом. Хаф вел к камерам, где пойманных носителей закрепляли на стенах для имплантации зародыша. Они были хорошо видны при сканировании улья.
Что удивительно, до камер мы добрались без проблем, хотя каинд амедха нас уже обнаружили. Я видела шевеление в нишах, практически незаметные передвижения защитников и добытчиков, неотрывно следующих за нами. Давящее ощущение опасности будоражило, заставляя остро реагировать на любые движения.
- Хаф?
Я позвала едва слышным шепотом, который легко гасил шлем.
- Они не нападут, пока мы не пройдем камеры размножения.
Низкий спокойный голос подействовал, резко снизив нервный накал.
- Добыча сама идет на убой?
Урчание, рокочущий смешок и тихий хмык.
Хаф оказался прав. Нас не тронули, дав войти в просторное помещение с куполообразным потолком. Визоры шлема позволили мне увидеть в подробностях каждый закоулок и каждого носителя. Все - уже отработанные. Красный диапазон "съедал" объем и светотень, но давал удивительно четкую картинку. Я видела их: мужчин, женщин, стариков и даже пару детей, буквально вплавленных в белесую структуру. Они создавали своеобразные колонны, группируясь по пятеро-шестеро тел, налепленных как попало, иногда один поверх другого, уже мертвого.
Пальцы сжали рукояти клинков. Я медленно выдохнула, неотрывно глядя на тех, кого мы даже не пытались спасти. Искаженные мукой и ужасом лица, исковерканные тела со множеством переломов рук и ног, влепленные в клейкую массу как попало, лишь бы молодая тварь смогла выбраться наружу.
Это было... страшно. Осознавать, что я могла бы их спасти. Но не стала. Я позволила им погибнуть, чтобы сохранить жизнь и здоровье стоящего рядом существа. Я могла бы оправдать свой выбор, упирая на то, что именно этот воин станет залогом победы, что только он один может уничтожить заразу каинд амедха. Могла бы. Но не стала.
Бабушка учила, что нельзя врать самой себе. Это самая страшная ложь, в которую так легко поверить, так легко себя оправдать, а потом искренне уверовать в это оправдание и забыть истину. Пусть на момент их гибели я ничего не могла сделать из-за простого незнания. Но я точно знала, что повторись подобное, и я без колебаний выберу жизнь яута-те, обрекая людей на смерть. И не только потому, что Хаф... Ннан"чин"де мне ближе и дороже этих людей. Чего уж врать? Он - ось моего нового мира. Нет его, нет и этого нового мира. Если он погибнет... тряхнула головой, выбрасывая эти мысли. Он НЕ ПОГИБНЕТ!
Я всматривалась в искаженные мукой лица и в изуродованные тела. Я не должна забывать, ради чего я пришла в этот улей. Не просто ради охоты и развлечения. Я пришла уничтожить угрозу. Убить тварей, дабы подобное не повторилось вновь. Чтобы жители второй деревеньки не повторили судьбу этих несчастных.
Каин д Амедха развивается от зародыша до сформированной особи первой стадии примерно за двадцать восемь часов. Люфт небольшой и зависит от особенностей организма носителя. Еще живых людей отлавливали и притаскивали сюда, расклеивая по стенам и своеобразным колоннам, после чего рабочие доставляли яйца. По одному на каждого носителя и устанавливали напротив. Дальше срабатывали инстинкты хаггера: чувствуя тепло и биотоки тела, тварь пробуждалась из стазиса и выбиралась из кокона-яйца, забиралась на носителя, фиксировала его, пресекая любое сопротивление, и вводила эмбрион.