Сам процесс занимал около пяти часов, пока хаггер подстраивался к биохимии будущего носителя, вырабатывал необходимые вещества и проводил мутацию зародыша. После чего длинным яйцекладом вводил эмбрион через носоглотку, закрепляя где-то в районе диафрагмы. Все это время он поддерживал жизнедеятельность носителя, принудительно вентилируя легкие.
Выполнив свое предназначение, хаггер погибал, впрыскивая напоследок в эмбриона особый гормон, стимулирующий рост и развитие зародыша, а носитель получал обезболивающее, мешающее организму обнаружить вторжение. Развивалась тварь стремительно. В первой стадии она небольшая, и потому легко помещалась в теле, практически не беспокоя носителя, оставляя лишь ощущение постоянного легкого голода.
Когда подходил срок, новорожденный монстр прогрызал себе путь на свободу, буквально проламываясь сквозь препятствия. И носитель умирал. Мучительно, находясь уже в сознании, полностью осознавая происходящее. Именно так погибли жители этой несчастной деревни. И именно от такой судьбы спас моих знакомых яут, подарив им легкую смерть.
Я подняла глаза на яута-тэ. Хаф стоял рядом. Как всегда - молча, практически без движения. Тело напряжено, пальцы на рукояти шесс-те сжаты чуть крепче, чем требовалось. Мелкие признаки, показывающие, насколько он на самом деле не спокоен.
- Плохая смерть. - непроизвольно передернула плечами. - Вытащить эмбрион после введения возможно?
- В стационарном лазарете. Не всегда.
- Это закон или просто дань традиции?
Тихий хмык.
- Позволить - бесчестье. Не закон. Не традиция. Мнение многих.
Как всегда - немногословно. Я фыркнула, прекрасно поняв его слова. Хаф меня услышал, вопросительно качнул головой.
- Странные вы. Порой мне кажется, что логика и здравый смысл рядом не бегали возле некоторых решений. - я провожала взглядом белесую тушу твари, шмыгнувшей по потолку. - Иметь такого врага, и так самим себе усложнять жизнь.
- Не о том думаешь. - яут пожал плечами.
Надо бы еще выяснить его отношение к этому весьма щекотливому вопросу.
Каинд амедха затаились на потолке и стенах. Я прекрасно видела их туши, ярко-белые на багровом фоне. Отчего же не нападаете? Чего вы ждете?
- Хаф?
Я кивнула на потолок.
Яут склонил голову набок, указал острием шесса на все еще нераскрывшееся яйцо. Наши доспехи прекрасно скрывали тепло и биотоки тела, а потому хаггер нас просто не ощущал. И яйцо оставалось в покое.
- Собираются со всего яруса. - ясная усмешка. - Не придется ловить.
Вот как... Действительно, зачем бегать по всему улью, если можно подождать, и добыча сама соберется. Вот только как-то мне стремненько становится. Я насчитала уже с три десятка тварей, а они все прибывали и прибывали. А вот Хаф - само воплощение спокойствия и уверенности. Или для него такое - нормально?
Я дернулась в сторону, вскидывая оружие, когда одна из тварей попыталась спрыгнуть мне на спину. Чиж промахнулся, грузно рухнув на пол, зашипел и стремительно бросился в атаку. Действуя на одних рефлексах, я рывком поднырнула под черную тушу, вспоров бок и брюхо, проскользила по инерции в склизкой жиже, заливающей пол пещеры, затормозив на одном из нераскрывшихся яиц. Монстрик шипел и визжал, разбрызгивая едкую кровь. За спиной зашевелился хаггер в коконе: с влажным чмоканьем разошлись лепестки, открывая белесое нутро. Не вставая, я повернулась, наотмашь рубанув по кокону, разваливая его и хаггера.
Подранок подобрался и прыгнул. Я увернулась, дернувшись в сторону, тут же вскочила на ноги. Пнув тварь, я сбила ее, не давая встать. Еще пинок, и резко, со всей силы - клинком по хребту, вкладывая в удар всю массу тела. Чужой дернулся и затих.
Смерть монстрика словно послужила сигналом: чижи зашевелились, зашипели, тонко, пронзительно поскрипывая, стремительно стекая со стен и полотка на пол. Хаф перехватил шесс-те удобнее, чуть отвел назад, словно приглашая напасть. Я встала сзади напарника: так, чтобы не мешать, но не удаляться.
Чижи нападать не спешили, обходя нас, примериваясь. Умные уроды! Знают, кто пришел к ним! Помнят!
Нападать они стали группами: первая бросилась на неподвижно стоящего яута. Хаф широким взмахом шесс-те буквально выкосил напавших, поворачиваясь и смещаясь, пользуясь инерцией оружия и движением тела, дабы усилить удар, уходя из-под волны едкой крови. Перехватил оружие второй рукой, крутанул, сбивая прыгнувшую с потолка тварь из второй волны нападавших, и врубился в черных уродов. Буквально секунды и шесть распластанных трупов дергаются на полу! Волна докатилась до меня, и лишние мысли покинули голову.
Чижи прыгнули втроем, отрезая возможность маневра. Я подхватила крайнего из них, удерживая взглядом, сбивая его телом среднего, отпрыгивая назад, чтобы они не придавили к полу, и тут же ударила со всей силы, придерживая бьющихся в невидимом захвате тварей, не давая встать и ударить в ответ. Острые клинки легко раскроили длинные головы, монстрики забились в агонии, а я уже переключилась на другую тварь, подобравшуюся для прыжка. В этот момент Хаф как раз завершал удар, и инерция огромного оружия развернула его спиной. Каинд амедха прыгнул, но тут же получил невидимый удар и с верещанием перелетел через припавшего на колено охотника. Хаф развернулся, шесс-те разрубил длинную голову.
Бой шел как-то рывками. Каинд амедха нападали стаями, стараясь обойти с разных сторон, не пытаясь задавить массой, иногда вырывались одиночки, но, чаще всего, шли волнами. Огромный шесс такую толпу выкашивал в пару ударов, а воин ускользал, не блокируя тварей напрямую, пользуясь их движениями, инерцией и массой своего оружия. Каждый его удар был продолжением предыдущего, и вес клинка лишь усиливал их, помогал хозяину поворачиваться и уклоняться.