- Сколько же их там? - едва слышно прошептала я.
- Много.
Низкий голос напарника прозвучал приговором. Много. Три улья, а еще и ЭТО...
- Нельзя дать... им... - я запнулась, не в силах облечь в слова мысли.
Хаф склонил голову в согласии, осторожно тронул меня за плечо.
- Будь осторожна.
И растворился в дрожи скрытия, уйдя к поселку, оставив меня в одиночестве.
Я стояла, крепко сжимая руки в кулаки, всматриваясь в багровый пейзаж местного Апокалипсиса. Хаф прав. Нам нет смысла работать в паре. Иначе не успеем. Скоро твари подавят сопротивление и начнут забирать жертвы. Или уже начали? Я тряхнула головой, выметая лишние мысли. Прав Ннан"чин"де. Не о том думаю. Скрытие развернулось по ментальной команде, а я, крепко сжав клинок разделенного шесс-те, побежала к деревне.
Первое тело я нашла на подворье крайнего дома. Мужик в одних штанах лежал на дорожке, ведущей к туалету. Я присела рядом, сканируя тело. К моему удивлению он оказался жив, но - парализован и без сознания. Позвоночник перебит у крестца, а на голове расплывалось кровавое пятно. Хитрые же твари! Жертва никуда не убежит, сутки-двое проживет, а больше им и не требовалось. Лезвие с хрустом вошло под основание черепа. Мужик только раз дернулся и затих. Вытерев клинок, я молча пошла к дому. Сейчас мне лучше не думать о том, что я делаю...
Погруженный в темноту дом встретил меня запахом крови, нечистот и тремя телами, на этот раз - мертвыми. Молодая женщина и старуха с рваными ранами, маленький ребенок в колыбели с проломленной грудиной. Осмотрев дом, я вышла на улицу, поставив отметку на виртуальной карте поселка, краем глаза отметив такую же, появившуюся чуть вдалеке.
Тряслись руки. Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула пахнущий кровью и пожарами воздух. Вот она, оборотная сторона моего выбора. Кровь. Кровь на моих руках. Сжала руки в кулаки, медленно разжала. Дрожь немного унялась. Тяжесть оружия успокаивала. Я сделала выбор, когда вытаскивала яута-те из-под сорванного двигателя. Тогда я поставила свою жизнь на кон. Что уж сейчас-то дергаться? Решение я не изменю: я не смогу отказаться от Ннан"чин"де и того образа жизни, который он может мне предложить. А сейчас просто пришло время окунуться в оборотную сторону моей новой жизни. И достойно ее принять. Так, чтобы не чувствовать стыд, глядя в золотые глаза того, кто стал центром моего нового мира.
Перехватив шесс-те, я перепрыгнула забор и пошла осматривать соседний дом.
Окраинные дома сюрпризов не принесли. Их обитатели были или мертвы, или обездвижены. Кто-то был убит, кто-то лежал с мордохватом на лице, кто-то был искалечен или парализован. Я убивала всех. Сейчас не было разницы, кто попадал под клинок: все они обречены.
Ничего удивительного, что меня потряхивало, когда я вышла из высокого двухэтажного дома. Крупная семья: двое стариков, молодая пара с тремя детьми. Мать и две девочки еще были живы и в сознании, когда я пришла, а парень лет восемнадцати - мертв, разодран на куски. У женщины, чуть старше меня, был переломлен позвоночник. Отец семейства уже лежал с хаггером на лице и только судорожно подрагивал: тварь присосалась совсем недавно и еще не подавила сопротивление жертвы. У девочек - сломаны ноги: открытые переломы и глубокие рваные порезы, залепленные слюдянистой массой. Одна из них - старшая, хрипя, удерживала двумя руками рвущегося к ней мордохвата, но проигрывала эту битву.
Я аккуратно придавила тварь к полу и располовинила, придерживая, чтобы жгучие капли не попали на ребенка.
- Помогите им. - едва слышно прохрипела парализованная женщина, глазами указывая на дочерей.
Я присела перед ней, сняла шлем, показывая лицо.
- Я не могу помочь вам. Я не смогу вынести из поселка: их слишком много. А нас - всего двое.
Женщина всхлипнула. Я встала, подошла к уже обмякшему мужчине и одним ударом разрубила его голову вместе с присосавшейся тварью. Девочки заплакали.
- Нельзя спасти. Уже - слишком поздно. Внутри будет расти такая же тварь. Эта маленькая гадость вводит эмбрион. Через сутки - новый черный монстр.
- Откуда?
- Оттуда. - я указала в потолок.
- Вы...
- Нет. Я такая же, как вы. Просто мне не повезло с ними столкнуться раньше вас. Но я - выжила. И теперь я сделаю все, чтобы их уничтожить!
Женщина всхлипнула, посмотрела на дочерей. А потом неожиданно твердо сказала:
- Убейте их всех!
- Если не погибну - убью. Я обещаю.
Она кивнула, а потом просто закрыла глаза, едва слышно прошептав:
- Делай, что должна...
Я сделала, что должна была сделать. Когда я покидала этот дом, у меня тряслись руки, а глаза пощипывало.
А следующий дом встретил меня мордохватом, соскочившим с конька крыши. Я отмахнулась клинком на движение, раскроив мелкую тварь и толкнула покосившуюся дверь с выбитым стеклом.
Веранда хранила следы борьбы: перевернутые стулья и стол, пятна крови на коврике и изломанное тело тяжело дышащего подростка, лежащего у стены с хаггером на лице. Достав нож, я приставила его к груди и навалилась на рукоять, чувствуя, как клинок входит в дрожащее тело, как дрожь сменяется судорогами агонии. Я выдернула нож, обтерла о футболку, перехватила в левую руку, ударом шесс-те разваливая задергавшегося мордохвата на куски вместе с головой его жертвы. Если погибает инкубатор, хаггер, не успевший отложить эмбрион, не дохнет. Он ищет новую жертву, и, пока не отложит зародыш, не сдохнет.