"-Юниты? Мы для них всего лишь юниты! Как в игре! Безликая масса, предназначенная на убой, закончились войска, иди в казарму, набирай новых!? Вот суки!" – знакомое по компьютерным играм слово, породило в моей голове ассоциативные цепочки.
Осознать, что я более не являюсь человеком, не являюсь личностью, оказалось довольно унизительным. Если раньше я еще мог списывать пренебрежительный тон и заносчивость на нервозность боящихся за свою жизнь Свободных. То теперь, становилось абсолютно ясно, что сумевшие не умереть и выжить относились к нам, возрожденным по Труду, как к "мясу".
"-Сапоги значит, солдатики, юниты", - отчего-то я никак не мог успокоиться и еще больше распалялся.
– Так, все вперед, ваша задача умереть и, если повезет, убить хоть кого-нибудь из Свободных! – прозвучавшая команда подсказала выход для переполнявших меня эмоций и я резко кинулся вперед.
Добежав до входа в здание, в его недрах которого находились Свободнорожденные, я без раздумий ударил битой по стеклу. Осыпавшееся осколками, оно позволило просунуть руку внутрь и я почти сразу нащупал засов, запиравший двери. Толкнув после этого створку плечом, я оказался в широком коридоре. Где-то там, впереди, послышались удивленные голоса. Это позволило сориентироваться и я побежал вперед. Мысль о том, что если и в правду удастся убить хотя-бы одного Свободного, то мне вполне может перепасть пазл, придавала еще больше сил.
"-Так и наберу потихоньку, в отличие от Свободных, мое возрождение не затянется", - практичность и выгода все больше и больше вытисняли ненужные эмоции и я притормозил, оценивая ситуацию.
Звук отпираемого замка от ближайшей двери, заставил прижаться к стене. Ручка двери задергалась вверх и вниз, показывая, что кто-то сейчас из нее выйдет. В три быстрых, но тихих шага я сменил позицию, встав так, чтобы открывающееся наружу полотно прикрыло меня от того, кто находился по другую сторону. Замок явно заедал, но, спустя еще минуту, дверь наконец-то открылась и неизвестный вышел в коридор.
– Бмм! – удар битой пришелся по его плечу.
Зажатый в чужой руке нож выпал, несмотря на явно вложенные в силу свободные очки, значение критического удара никто не отменял.
– Ах ты сука! – увидев меня, Свободный тряхнул рукой, как если бы его рукав испачкался в побелке или его забрызгали водой.
Я, от того что не смог даже руку отсушить, отпрянул назад, неожиданно уперевшись спиной в стену. Упавший нож никуда не отлетел, дзинькнув об кафельный пол, он остался лежать у ног моего противника. Это в какой-то мере предопределило дальнейшие действия и, вместо того, чтобы кинуться на меня и в несколько ударов лишить дееспособности, Свободный наклонился за ножом.
– Хрусть, – взметнувшись вверх, бита со всей силы, доступной моему организму, обрушилась на подставленный затылок.
Перекаченный в Силу мужчина хрюкнул, после чего завалился на бок и затих. Алая кровь вначале намочила волосы, после чего неохотно и неотвратимо стала расползаться вокруг проломленной головы.
– А нехер пазлы навыка собирать! – в запале от схватки выговорил я.
В то, что я не Свободный, умерший человек очевидно поверить не мог. Даже надетая на мое тело хлопчатобумажная одежда была воспринята как вариант маскировки. Продолжая мыслить и действовать так как привык за последние дни, неизвестный собирался убить меня ножом, в "погоне" за изучением навыка.
"-Кстати о пазлах!" – я наклонился, поднимая нож.
Со спины из коридора послышались голоса и шум множества ног. Обернувшись, я увидел толпу людей, подгоняемую вперед. Насильно согнанные, жильцы как из моего так и из соседних домов не торопились идти в атаку. Среди них шли несколько Свободнорожденных, переодевшись в невзрачную одежду бледного цвета, они довольно удачно маскировались.
– Убил одного? Молодец, теперь давай вперед, – заметив у моих ног оставшуюся от трупа одежду, проходящий мимо Свободный "оценил" успехи.
Торопливо спрятанный нож в кармане жег руку, но, похваливший меня ничего не заметил и я облегченно выдохнул. Дальше пришлось идти в составе группы, Свободные следили, чтобы никто не "откололся". Пазл навыка "Критический урон", полученный за убийство, приятно грел мое самолюбие. То, что я убил человека, меня нисколько не взволновало. Трупы исчезали из реальности, не оставляя после себя ни крови, ни плоти. Это каким-то образом позволяло воспринимать все происходящее проще, как какую-то игру. Мои нервы были в порядке и я с пофигизмом относился ко всему происходящему.