На календаре сегодня был четверг и, как я уже знал, именно по четвергам отряд Жураевских получал пополнение из возродившихся в морге. Дабы ускорить встречу с Аркадием Викторычом, я не стал спускаться в подвал, решив забить сегодня на второй восьмичасовой период отработки.
– Ты почему не в морге!? – в распахнувшуюся за моей спиной дверь вошел Жураев: – почему нарушаешь наши договоренности?
– Это еще какие такие договоренности? – отвернувшись от монитора компьютера, сидя в котором я ползал по сети последний час, удивился я.
– С твоей матерью… – начал он.
– Моя мать мертва, – перебил я его.
Замолчав, Викторыч некоторое время смотрел в мое лицо, после чего повернулся к сопровождавшим его людям: – что здесь произошло?
– Отряд Лебедя нарушил договор, вчера перебили здесь всех, а этого вот, куда-то увезли, – доложил стоявший по левую руку невысокий мужчина, похожий на "колобка".
– Ну, куда возили понятно, территория очистительных сооружений не сама по себе сменила хозяина, – не громко пробормотал Жураев, после чего повернулся ко мне: – ну, и что ты теперь от меня хочешь?! Мать свою сам возродишь, когда ее очередь придет, я тебе здесь ничем помочь не могу.
– О том, что я бафаю Надгробие, знают уже все отряды, – заготовив заранее фразу, начал я: – если вы и дальше будете единственными, кого я "благословляю", то меня так и будут похищать. Предлагаю разделить время посещения церкви между всем отрядами, таким образом каждый желающий сможет получить отсрочку от смерти!
– Бред, – так же, как и до этого, чуть слышно пробормотал себе под нос Викторыч, после чего повернулся к охраннику: – Дмитрий, убей его.
Тот самый бугай, на котором я демонстрировал Надгробие и с которым умея вышел конфликт из-за ножа, двинулся в мою сторону. Попытавшись отскочить, я наткнулся на стол. Компьютерный монитор пошатнулся но устоял, системный блок отъехал в сторону. Моя шея натужно затрещала в "стальных" руках Свободного, после чего свет в глазах померк и вновь появился.
Появление в бестелесном состоянии происходило сразу же после того, как мертвое тело исчезало. Избежать двухминутной задержки было невозможно, так что продолжившийся после моей смерти разговор я застал с середины фразы.
–.. и постарайся так испоганить жизнь мальчишки, чтобы он сам к тебе приполз и молил дать ему возможность по три раза в день проводить литургии, – закончил говорить "колобку" Жураев.
– Не беспокойтесь Аркадий Викторыч, – лебезил собеседник: – как только мой статус хозяина пройдет проверку системы, сразу же закручу "гайки"!
– Просто сделай так, чтобы больница работала лучше, чем работала до этого и с утверждением статуса не будет никаких проблем, – "отечески" похлопав "колобка" по плечу, Жураев покинул комнату.
Мне здесь так же не чего было делать, отменив возрождение, я оказался в темноте. Последние слова, касающиеся подтверждения "статуса" хозяина, навели меня на вполне определенные размышления. Судя по всему, с получением статуса все было не так просто, как казалось. Нововведения, которые мать устроила сразу же после своего появления в больнице, косвенно подсказывали о предпринятых ею шагах для утверждения в статусе хозяйки.
Возродившись в морге, я попытался покинуть подвальное помещение, но тут же был схвачен поджидавшим на лестнице человеком. Судя по всему, это был подручный "колобка", заломив мои руки за спину, он застегнул наручники и потащил меня в одно из помещений первого этажа. Оказавшись внутри, я слегка опешил.
Ранее помещение было кабинетом гинеколога, но от прежних времен осталось только кресло, в котором находилась связанная толстой веревкой Марина. Низкорослый мужчина, тот самый "колобок", тоже был здесь. Одетый в черные кожаные ремни, с плеткой в одной руке и какой-то деревянной лопаткой в другой, он не вызывал ни тени улыбки.
– Слушай меня сюда и запоминай, за каждое неповиновение моему приказу, твоя девушка будет оказываться здесь и с ней будет происходить то, что ты сейчас увидишь! – глаза говорившего сверкали предвкушающим блеском, на щеках играл румянец, пухлые пальцы рук подрагивали: – я новый хозяин больницы, так что все, что здесь происходит, теперь находится в моей власти!
С закованными в наручники руками, я равнодушно взирал на разыгрываемый передо мной спектакль. Говоривший был действительно серьезен и Марину судя по всему ждет несколько часов извращений и пыток, но, только вот ко мне это не имело никакого отношения. С девушкой меня не связывало никаких чувств, заставить делать что-то, шантажируя подобным образом, было ошибочным решением.