Я был слишком расстроен и взволнован, чтобы отпираться.
– Я не ворую метал и не продаю его, если вы на это намекаете. И в конце концов, я разве похож на человека, который…
– Я ни на что не намекаю, – перебил Крайчек. Он подался вперед и навис над столом. Его сигарета почти погасла и дым слабой струйкой стремился к потолку. – Скажите мне, Ждан Сергеевич, вы приехали сюда без вещей, верно? Сколько денег было у вас с собой?
– Десять тысяч пятьсот, – выдохнул я.
– Очень хорошо, – Крайчек покивал головой и затушил окурок в переполненной пепельнице. – И вот на них вы собираетесь тут жить и еще купить билет обратно, я правильно понимаю? Или все-таки у меня есть повод подозревать вас в любой украденной из столовой ложке.
Я промолчал. Он был прав. Еще интереснее была информация, что где-то в городке есть столовая и, возможно, недорогая.
– Я не ворую медь. Я веду блог и живу на это. Шахту мы фотографировали для блога, чтобы сделать статью.
– Мы – это кто? – спросил Крайчек.
– Мы – это я.
Он вздохнул.
– Хорошо. Идемте.
Мы вышли на улицу. Снова падал снег. До дома Даши квартал и пустырь с грунтовой дорогой. Я ожидал, что мы сядем в машину, но Крайчек только поднял ворот и зашагал в сторону далекой трехэтажки. Я торопливо поспешил за ним. Город словно вымер – пустые улицы, пустые окна домов. Ни звука из подъездов и приоткрытых форточек.
– Не ходите туда больше, – сказал Крайчек. – Там полно чертовщины. Я в нее не верю, хоть иногда вижу. Я верю в тех, кто, опьянев от безнаказанности вырывает проводку из стен в шахтерском городке, думая, что водят меня за нос. В капитана, который из глубокой жалости везет этот груз на большую землю, не забывая при этом брать себе процент – тоже из жалости, разумеется. И в себя, который должен это безобразие прекратить, но при этом не дать умереть этой хрупкой экономике, в которой задействована Жанна Ивановна – продавец обоих наших магазинов. Понимаешь? Нихрена ты не понимаешь, – он похлопал себя по карманам, нащупывая пачку. – Просто не суйся туда больше. Тебе или голову проломят или…
– Вы их видели, да? – спросил я.
– Шутников, которые оставили там кукол? Не видел. Но эту дрянь однажды собой принес. Хотел на всякий случай отпечатки снять с пластика. Знаешь, что было потом? Я запер ее в шкафу, там, где храню обувь и вещьдоки. А потом слушал, как кто-то копошится там и грызет дверь изнутри. Дверь – не показатель. Вся жучком-короедом поточена – на него и грешил, когда следы видел. А потом нервы сдали. Я выпил три стакана бренди, открыл шкаф, выволок эту зубастую пластмассовую дрянь на улицу и выстрелом снес ей башку.
Я вздрогнул, словно увидел все это.
– Кровавое пятно, Ждан Сергеевич, было с хорошую лужу размером. И меня обдало тоже. Страшно? Противно? Только тайны тут нет – наверняка внутрь куклы забралась крыса, скреблась изнутри и грызла. Понимаешь?
Его рассказ ни грамма не успокоил. Снова всплыл пошатывающийся силуэт в дверном глазке. Возвращаться в гостиницу теперь не хотелось вовсе, но нужно было предупредить Аню и Максима о возможной опасности. Хотя все еще хотелось послать обоих в черту.
Крайчек открыл дверь подъезда, впустил меня внутрь и на секунду задержался, выкинуть окурок. Я смотрел на знакомую уже дверь со шляпками гвоздей и рваной полоской обшивки, из которой торчал войлок. Крайчек постучал по двери кулаком.
– Дарья Юрьевна!
Ответом была все та же тишина. Только спустя минуту я расслышал шорох, доносившийся из прихожей, словно кто-то шуршал газетой. Затем дернули ручку изнутри.
– Отойди, – Крайчек подвинул меня в сторону, едва успел постучать снова, как дверь распахнулась. На пороге застыл Игорь в расстегнутой рубашке. Его мутные рыбьи глаза смотрели мимо нас, вряд ли он вообще кого-то узнавал. Из квартиры несло перегаром и запахом вареной капусты. Игорь держался за косяк, пошатываясь.
– Где Даша? – спросил я, прежде чем Крайчек успел открыть рот.
Игорь не ответил. Он отпустил косяк и пошатнувшись подался вперед, а затем с последними остатками сил ударил Крайчека в лицо.
– Сволочь! – участковый схватился рукой за разбитый нос. Я ожидал драки, но Игорь уже растянулся на холодном полу, споткнувшись об косяк и перед этим приложившись лбом о край перил. Теперь он лежал на спине, похрипывал и прижимал руки к груди. Как крылышки жаренного цыпленка – отметил я про себя и вломился в квартиру, прежде чем Крайчек успел схватить меня за рукав.
Квартира небольшая – узкий коридор и две комнаты, кухня в конце. Там было холодно – в форточку врывался ветер. Оклеенные синей клеенкой стены украшал календарь-переводка двадцатилетней давности. По столу растекалась лужа и мелкие бурые капли падали на валяющиеся на полу пустые бутылки. Я прикрыл дверку холодильника, под которым уже изрядно натекло, вернулся в коридор.