– Я позвоню Максиму, мы сядем и придумаем что-нибудь. Но блог надо продолжать. Об этой штуке должны знать, пусть даже три четверти подписчиков скажут, что мы собрали эту дрянь из манной каши, старой куклы, кровяной колбасы и презервативов.
– Работа блогера превыше всего? – усмехнулась Аня. – Наверное чувствуешь себя журналистом в горячей точке?
– Я чувствую себя человеком, которые ничего не понимает и перепуган до чертиков. Слушай, а что, если они поймали ее?
Аня прищурилась.
– Ты про Дашу что ли? Не думаю. Я видела девушку утром, которая шла к пирсу. Потом отчалил баркас. Думаю, отправилась на большую землю.
– Зачем?
Аня улыбнулась и бросила мне полотенце.
– Ты добрый, но глупый, Ждан. В этом дурацком поселке нет кучи вещей, которые нужны девушкам. Да и в принципе любым людям, – она вздохнула. – Пойдем выпьем. Кофе с коньяком. Можно и без кофе.
В кафе – а я про себя привык называть это место кафе, хотя в зависимости от ситуации тут могло быть что угодно – было как обычно безлюдно и тихо. Даже Борис Борисович исчез, оставив раскрытую на середине книгу про «загадки древних нечеловеческих цивилизаций». Я хотел пошутить, что его видимо съели представители одной из них, но потом понял, что теперь это совершенно не смешно. Аня принесла кофейник и две чашки. Коньяк достала из своей сумки. Я ожидал увидеть тонкую изящную фляжку, но это был какой-то недорогой пузатый флакон.
– Только немножко, – сказал я.
Аня покосилась на меня и улыбнулась. И добавила в еще горячий кофе на целый глоток коньяка. Его запах немедленно разлился в прохладном воздухе.
– Не любитель или экономишь? – спросила она.
– И то и другое.
– Ну тогда самое время начать.
Я поморщился. Сделал глоток и поморщился снова.
– Говоришь как отец. Только он добавил бы – надо же хоть чему-то научиться в твоем возрасте.
Аня усмехнулась и кивнула на полупустую чашку.
– Ну как?
– Однажды на выпускном в девятом классе мне ради шутки плеснули в мой апельсиновый сок лимонной водки. Что-то похожее. Но явно лучше лимонной водки.
Аня потянулась к кофейнику и добавила мне еще.
– Мне кажется, ты немного обижен на отца.
Я рассмеялся, хотя было совсем не весело.
– Вот такой плавный переход с пластмассовых чудовищ на моих родителей. Тебе правда интересно? – я навис над столиком, а Аня продолжала внимательно смотреть на меня.
– Извини. Но всегда интересна биография людей, которые назвали сына Жданом.
Обещала повиснуть неловкая пауза, но я не дал ей шанса.
– Звучит как самое милое двойное оскорбление.
Аня только пожала плечами.
– Ладно, а как ты представляешь моих родителей? Немного тронутая сединой грустная пара, единственный поздний сынок которой стал балбесом-блогером и шляется бог знает где, раз в месяц отравляя сухую открытку? А они с полными грусти глазами поддерживая друг друга под локти выходят каждое утро встречать меня на автостанцию? Аня, все это даже близко не похоже на реальность.
Аня молчала.
– Я поздний ребенок не по прихоти природы и моя появление – далеко не чудо, а скорее случайность. Один в бесконечных поездках по мифическим «объектам» в попытках выдавить пару сотен тысяч рублей на какие-то счета, с которых я ни разу не видел баснословного богатства. Другая на курсах по саморазвитию. Пятидесятых по счету. Если бы я столько саморазвивался, то шапки мне бы шили по спецзаказу. Зато с моим появлениям также появилась возможность реализовать все их растраченные по жизни мечты и планы. За мой счет, само собой
– Думаю у вас пат, – заметила Аня. – Ты разочарован ими, равно как и они тобой. Вот только ты все равно проиграл. Назло стреляешь себе в ногу?
– Ты про нежелание проступать в какую-нибудь финансовую академию и одновременно военно-командное училище?
– А чем ты намерен заниматься? Дальше, я имею в виду.
– Сменить тему, – я загибал пальцы. – Допить кофе. И разобраться со всей этой ерундой, которая творится вокруг. Я сюда ехал за красивыми фотографиями миражей на плохой телефон, а получил кровоточащие пластмассовые куклы и прочий ужас.
– Ладно, – Аня долила мне остатки кофе. – Кое с чем я могу тебе помочь. Например, с первым пунктом. Сменим тему на моего мужа, – она отставила в сторону пустой кофейник. – Редкостная дрянь.
– Он?
– Нет. Я. И этот кофе.
Мы некоторое время молчали, смотрели в окно, за которым неспешно плыли полосатые облака.
– У меня для тебя кое-что есть, – спохватилась Аня и полезла в свою сумочку. – Вроде безделица, но тут на краю земле – редкая вещь, а учитывая твои финансы – еще и роскошь. Если честно – покупала себе, но не смогла выдержать дешевой рекламной обложки. Держи.