– Если они догонят галок, распугают всех и весны не будет, – сказал я вслух.
Человек в коротком черном пальто никак не отреагировал. Он стоял спиной ко мне, безразлично смотрел на море и кидал в него мелкие камни.
– Вы их видели? – я махнул рукой вслед бегунам, но там уже шуршал песок, подминаясь вверх по дюнам.
– У тебя жар и ты бредишь, – сказал он и снова кинул камень. Тот зашипел и скрылся под толщей воды. Только пузырьки пара поднимались над серой гладью. – Тебе нужно вернуться домой.
– Мой дом далеко.
– Печальные вести, друг мой. У тебя его вообще нет, – он повернулся ко мне, но ничего больше не сказал, только покачал головой.
– Стойте! Я вас знаю. Карта сюда – это вы ее нарисовали.
– Нет, это был не я. Мы никогда раньше не виделись.
– Но тогда я не смог бы представить ваше лицо. Разум не выдумывает лиц, только копирует уже виденные.
– Значит я – счастливое исключение.
Я продолжал пристально вглядываться в лицо незнакомца, но тот только усмехнулся и пожал плечами.
– Вижу, моих советов ты избегаешь.
– Я видел тебя на берегу ночью. Ты убил Аню!
– Чушь. Ты не мог разглядеть лицо того человека, а значит я – не он. И не забывай, что меня тут нет. Есть только ты, с температурой и бредом.
Он был прав, но это не имело никакого значения. Я хотел подойти к нему и вцепиться пальцами в горло, но ватные ноги не позволяли сделать даже шаг. Незнакомец вздохнул и подошел ближе. Он взял меня за руку, но прикосновения я не почувствовал.
– Видишь? А теперь будь добр, отпусти меня из мыслей и спокойно наслаждайся видом моря, если не хочешь обратно в номер.
– Или ты Клим Киров?
Он сел рядом со мной на крупный холодный валун, поднял из-под ног гальку. Я знал, что она не настоящая и потому светилась в его пальцах перламутром. А в ее полупрозрачной глубине суетились мелкие черные жучки.
– Вопрос, который тебя все еще мучает, верно? Хотя ты потерял почти все, что тут приобрел. Даже деньги от блога отдал на номер в отеле, а не купил на них обратный билет. Но ведь это даже не твоя история. Хочешь разгадать ее в память об Ане?
Я промолчал.
– Никто не смотрел на эту загадку под верным углом. И именно поэтому никто так и не понял, кем был Клим Киров. Ваша беда в том, что вы погружаетесь в саму историю, вместо того чтобы подняться над ней. В лабиринте не видно пути к выходу, но если посмотреть сверху…
Он разломил гальку как тонкое сухое печенье и жучки посыпались на песок, торопливо разбегаясь.
– Что тебе, Ждан, в истории Клима Кирова кажется самым странным?
– То, что мы вообще завели этот разговор.
Он засмеялся.
– Ну, кроме очевидных вещей? Вероятно, то, что его тело так и не нашли? И вот ты копаешься в истории, зарываясь все глубже. Изучаешь дневники и протоколы допросов. Самоубийство это было или может убийство? Не поддельны ли его записи и если нет, то что было у него на уме? И какую роль в этом всем играет маленькая потерявшаяся девочка? И так ты проходишь круг за кругом, повторяя путь тех, кто шел до тебя и намечая его тем, кто пойдет после. Верно?
Я пожал плечами вместо ответа. Начинало знобить.
– Его дневники настоящие, как думаешь? – вдруг спросил незнакомец.
– Никто не доказал обратного.
– А почему он спас девочку и написал потом, что мог бы ее спасти?
– Может от был не в себе?
– А неуверенность в том, покончить с собой или провести праздник с семьей?
Я выдавил из себя жалкую болезненную улыбку. Почувствовал, как потрескались сухие губы.
– Что вы хотите от меня? – я снова перешел на вы. – Этими вопросами наполнена вся история. Откуда я могу знать?
– Я всего лишь хочу, чтобы ты поднялся выше. Посмотри сверху на эту историю. Что ты видишь?
– Я вижу, как вы крошите на песок камни.
Он отмахнулся.
– Это не настоящие камни. Сосредоточься. Закрой глаза и поднимайся выше. От момента вселения до момента, как он курит на обрыве и смотрит вниз. Что ты видишь? Дневник, девочку, его труп?! – он почти кричал. – Что?
– Ничего, – выдохнул я.
– А почему?
– Потому что Клима Кирова не существует. И никогда не было.
– Вот!
Он победно сжал кулак и швырнул в воду обломки камня, затем отряхнул ладони и потрепал меня по плечу.
– Клима Кирова никогда не было! Зато был другой человек. Тот, который не умел плавать или делал это плохо. Тот, кто не смог спасти ребенка в день шторма из обратного течения пятью годами ранее. Тот, кого чувство вины разрывало на две личности, одна из которых поселилась в отеле в первый день своего отпуска, а другая писала дневник за них двоих. Та потерявшаяся девочка была счастливой случайностью, возможностью частично загладить вину перед собой. Но этого оказалось недостаточно, и он решил убить свою вторую личность прыжком с обрыва. Было ли это на самом деле? Скорее всего лишь в дневнике. Но на следующий день он пришел в этот отель. Он допрашивал администратора и ничего не указал в протоколе о том, что постоялец был так похож на него самого. Как и прочие вещи, вроде отпечатков пальцев, все это было уничтожено тем, кого из истории мы знаем как Следователь Один. Его вторая личность растворялась в водах соленого моря, а первая стирала отпечатки с ручек шкафов и дверей. И если тебе это покажется бредом, отыщи информацию о том, кто вел это дело. Ее немного, но есть. Бывший дознаватель, а до этого курсант с незамысловатой фамилией, родившийся в восемьдесят пятом году в небольшом южном городке в доме на пересечении улиц Клима Ворошилова и Сергея Кирова. Встречал ли он новый год с семьей, мы не знаем. Известно только одно – Клим Киров – загадочный постоялец отеля бесследно исчез в морских волнах второго октября две тысячи шестнадцатого года.