***
Весь этот путь я когда-то прошел пешком. Тогда тут лежал снег, набивался в ботинки и мешал идти, а за мной оставалась цепочка глубоких следов. Сейчас под грязным снегом чернели камни. Спрятанная дорого выползала из-под талого снега.
Игорь вел машину неспеша, объезжая осевшие ледяные глыбы. Дома заброшенного шахтерского поселка казались такими же глыбами. В серых корпусах сияли, отражая солнца, оконные стекла. Там же беспорядочно метались тени, словно мальки в аквариуме. Их видел не только я. Вцепившись в руль, Игорь вел машину ровно посередине дороги и прибавил газу.
Весенний поселок казался больше. Выглянули из-под снега руины. Стали выше дома. На солнечной стороне обрастая сосульками капали крыши. Свободная от изморози вывеска «Кола-фосфат» нависла над поселком, а под ней свободно гулял ветер.
Игорь ударил по клаксону и звук сигнала прокатился по тихому городку, отозвался под крышей разрушенного ангара. Где-то там вспорхнули от испуга и затихли птицы.
– Если он шел с мыса, он точно проходил тут, – сказал Камиль. – Могли остаться следы. Я посмотрю.
Никто не возражал. В конце концов, мы все осознавали одинаково, что занимаемся совершенно бесполезным делом. Но это единственно правильное и разумное, что мы сейчас могли делать.
Камиль выбрался из салона, поднял с земли обломок трубы и неспеша побрел к серым зданиям, серым на фоне туманного неба. Из-под снега и льда уже обнажился изрытый трещинами асфальт. Я равнодушно ждал, что сейчас откроются двери старых бараков, и Камиля облепят мелкие пластмассовые твари с полными зубов овальными ртами, но ничего такого не происходило. Тени мелькали в окнах, но двери оставались закрытыми, словно выбраться сквозь них для тех самых существ было чем-то немыслимым вроде прохода сквозь бетонную стену.
– Посигналь еще, – попросил я.
– Зачем? – вяло отозвался Игорь. Его трясло и знобило.
– Сигналь!
Звук клаксона снова прокатился по пустым улицам, но Камиль не вздрогнул и не обернулся. Волоча трубу, он неспеша бродил вдоль деревянных стен, по которым струилась вода с капающих крыш.
– Нездоровится? – я посмотрел на трясущиеся руки Игоря.
– Отстань.
– Она отпустила тебя?
Игорь пожал плечами и закурил.
– Ее не было дома, – он приоткрыл окно и выпустил на улицу струйку дыма. – Знаешь, я, наверное, даже хочу, чтобы мы не вернулись. Чтобы какая-нибудь неведомая тварь порвала нас на куски на пути к мысу. Только одного боюсь, – он многозначительно замолчал, мусоля окурок короткими затяжками.
– Вернуться таким как она? – предположил я.
– Именно. Я знать не хочу, что у нее внутри и что она чувствует. Она неприятнее тех миног, которые пытались живьем прогрызть меня насквозь в ту ночь на берегу.
– Ты же говорил, что ничего не помнишь.
– А теперь вот вспомнил, представь себе. Они хоть и пластмассовые, но живые, а она – как мертвая рыба, только ходит и дышит. Если мы найдем Максима таким же, я отберу у Камиля трубу и раскрою ему череп, прежде чем увижу этот взгляд еще раз.
Я хотел сказать, что это я виноват в том, что Даша исчезла. Но промолчал. Я понятия не имел каким образом это произошло, но помнил, что она предупреждала меня при последней встрече, что все изменится, если я пойду в шахтерский поселок. И просила не делать этого. Тогда еще странные разговоры и вещи не были обыденной частью жизни.
– Где Камиль?
Игорь выругался и завел машину. Он проехал вперед до конца улицы. Там обрывались следы и начинался асфальт. Камиль появился внезапно, он дернул ручку двери и ввалился в салон вместе с обломком трубы.
– Гони, быстрее!
Игорь рванул с места не задавая вопросов. Всмотревшись в грязное заднее стекло, я увидел быстро приближающиеся фигурки, силуэты которых неестественно дергались, словно марионетки в руках пьяного кукловода.
Игорь свернул на дорогу к шахте и едва не въехал в сугроб. Отчаянно ругаясь, он сдал назад и пытался вывернуть на асфальт. Но тут мы услышали удар пластика о металл и скрежет то ли когтей, то ли пальцев по багажнику. Темный силуэт прилип к заднему стеклу.
– Еще назад! – кричал Камиль, но Игорь и так въезжал в шевелящуюся массу. Рты-присоски прилипали к стеклам и мелкие зубы пытались вгрызаться в него.
– Держитесь!
Завизжали шины по наледи. Под колесами раздался хруст. Набирая скорость, наша машина рванула к запечатанным воротам шахты. Я оборачивался назад, опасаясь, что вот-вот лопнет прогрызенная шина или мы увязнем в сугробе или на ледяном склоне, на который взбиралась дорога. Но мы ехали все быстрее и расстояние между нами и преследователями быстро сокращалось.