– Луки раньше делали из рогов и сухожилий и никогда не носили натянутыми. Тетиву цепляли только перед боем или охотой, а лук выгибали в обратную сторону или вообще складывали из частей.
Женя усмехнулась.
– А ты умный. Стрельбой занимаешься?
– В книжке прочитал? – тихо сказал я. Моя лекция про луки казалась теперь неуместной и глупой.
– Рогов у меня не нашлось, только ветка от клена.
Я молча выпустил стрелу по яблоку, но попал только тетивой по пальцам. Стрела криво ушла в кусты, едва не задев Женю.
– Мазила! – выпалила Женя и полезла за стрелой. – Давай еще раз.
– Не, недоело, – я потирал ушибленные пальцы.
– Может в футбол?
Пинать мяч на жаре значилось у меня занятием из другого списка – совсем не моих любимых занятий. Я уклончиво кивнул. Все равно заняться больше нечем. Стыдно было признаться даже себе, но я бы с большей охотой поиграл с ней в куклы. Интересно, она еще играет в куклы? Мне ровесница, может чуть старше, значит пока еще должна. Хотя, судя по рваному мячу в ее ловких руках, к куклам она была равнодушна.
Женя ловко обводила меня, пряча мяч за собой, петляя его ногами, неожиданно пробивая в пустые ворота. Счет катастрофически разрывался. Женя отбила мяч от стены, поймала в руки и ловко провернула на пальце.
– Обнулим и начнем сначала. Только воротами поменяемся, твои под наклон.
Я лениво посмотрел на мяч.
– Хорошо.
Женя вдруг засмеялась и бросила мяч в меня, он свободно выскользнул из моих неловких рук и покатился по траве.
– Ладно, давай займемся чем хочешь. У тебя же днюха.
Я замер в нерешительности. Блокнот упирался мне в бок, а вот ручку я, кажется, посеял.
На веранде дымил мангал. Папа что-то громко рассказывал соседу, размахивая свободной рукой. В другой он держал самодельную кочергу. Сухие поленья потрескивали и превращались в серые горячие угли. Мы незаметно проскользнули в дом за спинами родителей.
Внутри было тихо. Мама и Вика куда-то исчезли, чему я был только рад. Значит можно показать дом, которым я начинал гордиться. Я рассказал про переделанную кладовку, показал старые часы с кукушкой на кухне, которые не работали уже при старых хозяевах, свою комнату и вид из окна. Солнце почти село, сквозь стекло в мою комнату лился янтарный свет, казалось, что все застыло в нем, и мы с Женей, словно мошки в липкой вишневой смоле. Я убрал подальше альбом, поковырял ногтем засохший клей на столе.
– Отсюда на звезды смотреть хорошо, – заключила Женя. – Из моего окна только стену теплицы видно.
Мы спустились вниз.
– Ну, чем займемся?
Я оглядел кухню. На столе стояла в большой кастрюле залитая водой чищеная картошка, в раковине поблескивал нож. Над столом висел древний календарь на 1999 год.
– О, а давай сыграем в игру. Выдвинем два ящика стола и посмотрим, что из содержимого пригодилось бы нам на необитаемом острове. У кого больше полезных предметов, тот и выиграл.
Женя пожала плечами.
– Ну, давай.
В моем ящике оказались огрызок свечи, спички, ржавые ножницы, пара старых монет и ароматная елочка для машины. У Жени ножи и ложки. Вилки куда-то исчезли, видимо мама забрала на стол.
– Ладно ножи, а ложки мне на что? – сказала Женя.
– Значит я выиграл.
– Не уверена. Деньги точно не нужны, ножницами такими ничего не отрежешь, кроме пальца случайно. Спички – это да, но их мало, и они отсырели, а свечка, если есть костер, вообще не нужна.
Игра закончилась быстрее, чем я ожидал.
– Пойду мяч попинаю, – сказала Женя, улыбнулась и вышла во двор. Я еще постоял у стола с ножами, а потом поднялся наверх.
Вечер выдался звездным. Повсюду темно, ни души, только крыши дач темнеют на фоне звездного неба. Город далеко с его огнями, а звезды яркие и крупные. Под навесом летней веранды горела лампочка без плафона, под которой вились мелкие мошки и любопытные жуки.
Стол вынесли на веранду, и я сразу занял почетное место с торца. В мангале потрескивали угольки, легкий ветер выдувал золу и уносил ее в ночное небо. Мама и отец сидели справа, откинувшись на спинку лавки, сестра, первая отмучившаяся с тостом, на ступеньках крыльца. Викина желтая куртка блестела в темноте. Денис сидел возле Бориса Ивановича и ковырял вилкой картошку. Девочка Ира, между ним и отцом, хозяйничала во всех тарелках и отправляла в рот то кусочки мяса, то огурцы. Ее жидкие хвостики на макушке энергично дрожали.
– Тринадцать…, – философски затянул отец. – Я в тринадцать вообще дома не появлялся. Заходил только попить и кусок хлеба урвать. Гоняли мячик по всей улице, только стекла звенели, – он засмеялся. – А за яблоками в сад? Это ж целое приключение было.