Великий Свами Вивекананда говорил так: “Разве вы не видите, что кроме всего прочего я — поэт? Кто не способен чувствовать красоту и величие искусства, того не назовешь истинно религиозным человеком”. “Неуважение к искусству — сродни сорнякам невежества”.
С давних времен, возможно с XV века, в Россию пришла легенда, в которой Христос провозглашается высочайшим хранителем красоты. Перед вознесением Христа на небеса несколько трубадуров приблизились к нему и спросили:
“Господь наш Христос, на кого покидаешь нас? Как мы будем жить без Тебя?”
И Христос ответил им:
“Дети мои, я дам вам золотые горы, серебряные реки и прекрасные сады, и вы будете насыщены и счастливы”.
Но приблизившись к Христу, святой Иоанн сказал:
“О Господи, не давай им золотые горы и серебряные реки, ибо не знают они, как уберечь их. И если кто-то богатый и сильный нападет на них, то отнимет золотые горы. Дай им только Имя Свое и прекрасную песнь Твою и заповедай, что перед каждым, кто примет песни, позаботится и охранит певцов, откроются врата Рая”.
И ответил Христос: “Так и быть, я оставлю им не золотые горы, а песни мои; и тот, кто примет их, найдет врата в Рай открытыми”.
Рабиндранат Тагор завершает книгу “Что такое искусство?” следующими словами:
“В искусстве наша внутренняя сущность шлет свой отклик наивысшему, который являет себя нам в мире Беспредельной Красоты, поверх бесцветного мира фактов”.
И нет другого пути, мои друзья, разбросанные по странам мира. Возможно, мой зов достигнет вас и соединит нас невидимыми нитями красоты. Я обращаюсь к вам, я призываю вас; во имя красоты и мудрости объединимся для борьбы и труда.
В дни Армагеддона помыслим о вечных ценностях — краеугольных камнях эволюции.
Книжный шкаф
Когда Армагеддон гремит,
Когда столько стрел ненависти, разделения, разрушения, разложения пронзают пространство, разве тогда мы не должны беречь каждую искру дружелюбия?
Когда в невежестве поносятся самые высокие понятия, разве не должны мы собрать к очагу духа все священные лампады?
Когда ложь и суеверие пытаются загрязнить все самое чистое, лишь бы увеличить поле хаоса, разве не должны мы в лучших летописях искать свидетельства истинного сотрудничества?
В древнейшей хронике говорится как высшая похвала киевскому князю Ярославу: “И книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне, списаша книгы многы; с же насея книжными словесы сердца верных людей, а мы пожинаем, ученье приемлюще книжное. Книги бо суть реки, напояющи вселенную, се суть исходища мудрости, книгам бо есть неисчетная глубина”.
Так мыслила хроника древних. Действительно, одно дело допустить книгу и совершенно другое полюбить книгу в полной преданности к просвещению.
Вспоминается. В приемном кабинете некоего президента двое ожидающих. Стены старинной комнаты обставлены массивными дубовыми книжными шкафами. Из-за зеркальных стекол заманчиво поблескивают корешки богатых переплетов. Хоть и не старинный переплет, но густо золоченый. Видимо, любитель книг. И как хорошо, что во главе предприятия стоит такой собиратель, не пощадивший денег на заманчивые переплеты.
Один из ждущих не удерживается от соблазна хотя бы перелистать книгу, хотя бы подержать в руках это сокровище духа. Шкаф оказывается незапертым, и, подняв руку, любитель пытается вынуть один из томов, но, о ужас, вся полка валится ему на голову и оказывается фальшивыми корешками без всякого признака книги. Оскорбленный в своем лучшем желании, любитель книг дрожащими руками ставит на место эту недостойную подделку и шепчет: “Уйдем поскорее, от такого шута разве можно ожидать что-нибудь путное!”. Другой посетитель усмехается: “Вот мы и наказаны за пристрастие к книгам. Ведь вам не только прочесть ее, но подержать в руке — и то уже счастье”.
Сколько же таких фальшивых библиотек рассеяно по миру! Строители их, кого они обманывают — друзей своих или самих себя? В этой подделке скрыто какое-то необыкновенно утонченное презрение к знанию и какая-то изысканная оскорбительность к книге, как к свидетельству человеческого преуспеяния. И не только само содержание книги отрицается, но в таких подделках, как вещественных, так и словесных, отрицается само значение произведения духа как такового.
“Назови мне твоих врагов, и я скажу, кто ты есть”.
Одно из самых утомительных занятий есть отыскание новой квартиры. Но среди этого невольного вторжения в десятки разнообразных жилищ вы выносите несомненные наблюдения о фактах жизни. Вы проходите целый ряд сравнительно зажиточных помещений, еще наполненных обстановкою. Где же он, книжный шкаф? Где же он, письменный рабочий стол? Почему же комнаты заставлены иногда такими странными уродливыми предметами, но этих двух друзей существования — письменного стола и шкафа для книг — не видно? Есть ли место поставить их? Оказывается на поверку, что небольшой стол еще можно вдвинуть, но все стены вычислены так, что места для книжного шкафа не оказывается.