В этой сложной борьбе внезапно возникали отдельные фигуры героев реконкисты, имена которых, подхваченные народной легендой, стали вечным достоянием Истории. Однако из всех, кто сражался за свободу и честь Испании в те далёкие времена, был один главный, один особенный, самый близкий душе народной, ибо подвиг его был самый высокий и слава самая громкая. Много королей и графов выходило в те времена со своими дружинами на дороги Испании, отправляясь в долгие и тягостные походы против мавров, долгими месяцами и годами стояло у стен мавританских твердынь, оставляя полчища убитых на поле брани. Имена их занесены в толстые книги по истории, а народ мало помнит о них. Но стоит лишь произнести слово «реконкиста», как каждый ребёнок произнесёт в ответ «Сид».
«Сид» — это арабское слово, означающее «господин, повелитель», ставшее прозвищем самому знаменитому человеку испанского средневековья Родриго Диасу де Бивар. Прозвище это дали ему побеждённые враги, и в памяти народной он так и остался с этим прозвищем, к которому добавилось ещё одно — «Воитель». Родился Сид в городе Бургосе или в местечке Бивар в первой трети XI века. Сражался в свите короля Санчо II Сильного и был рядом с ним, когда тот, недовольный завещанием отца, поделившего свои владения между детьми, шёл войной на брата своего Альфонсо, короля Леона, а позже на сестру свою донью Урраку, которой достался в наследство укреплённый город Самора. У стен Саморы мятежный король был убит, и кастильцы признали королём Альфонсо VI. Сид тоже признал короля, но тот не простил храброму рыцарю участие в битве на стороне покойного брата. И поэтому, когда Сид, посланный за данью к мавританскому королю, вернулся с богатой добычей, Альфонсо VI легко поверил наветам завистников и изгнал доблестного вассала своего из земли кастильской, где тот родился и провёл свою юность. И отправился Сид с верной своей дружиной по бесконечным дорогам Испании «зарабатывать хлеб свой» в битве с маврами, как это подчёркивается в поэме и народных романсах, сложенных о его подвигах. Много крепостей и городов завоевал опальный Сид, и слух о его победах всё рос, и всё больше людей стекалось отовсюду на призывный зов Сидовых труб и становилось под его знамёна. В 1094 году отвоевал он у мавров прекрасный город Валенсию и здесь, на благословенной земле, утопающей в садах и пересечённой оросительными каналами, которые проложили мавры, прожил остаток своей жизни вместе с любимой женой. Мудростью, хитростью, ловкостью и силой сумел он сдержать неистовые натиски могущественных альморавидов под командой знаменитого полководца Юсуфа, которых мавры, испуганные успехами реконкисты, призвали на помощь из Африки. Умер Сид в последний год XI века, и вдова его, донья Химена, верная спутница всей его жизни, не в силах более удерживать Валенсию под ударами врага, ушла из горящего города, увозя с собою тело мёртвого Сида…
В объёмистом исследовании «Испания Сида», принадлежащем перу нашего современника, недавно умершего знаменитого испанского учёного Менендеса Пидаля, помещены фотографии документов, исписанных величественным готическим почерком Химены — властительницы Валенсии, сдерживавшей яростные атаки альморавидов до последнего истощения своих сил и возможностей. В этой замечательной книге путь Химены прослеживается рядом с путём Сида, и весь двухтомный труд учёного, основанный на глубокой и тщательной работе всей его жизни, напоминает собою поэму, хотя в нём с крайней точностью и скрупулёзностью анализируются мельчайшие детали быта и малоизвестные исторические эпизоды того времени. И это происходит не только благодаря таланту учёного. Историческая биография Сида, полная порождённых эпохой сложностей и противоречий, развёртывавшаяся на фоне многоплановой действительности, характернейшим проявлением которой и был сам Сид и вся его деятельность (что и даёт основание учёному говорить об «Испании Сида» как об исторически сложившемся понятии), была впоследствии настолько расцвечена, с такой могучей силой вылеплена народной фантазией, воплотившей её в эпосе и романсах, что даже рассказывается по-разному в разных исторических книгах. Народное вдохновение здесь так усердно и основательно потрудилось, что заслонило исторически достоверные источники, отодвинуло их на второй план. Муза поэзии оказалась сильнее музы истории.