Через сорок лет после смерти Сида народные певцы-сказители запели по всем дорогам, по селеньям, городам и замкам о подвигах кастильского рыцаря. Народная муза дала событиям своё толкование и свою оценку. Она всячески обыграла принадлежность героя к самому бедному и близкому простонародью слою рыцарства, использовав его образ для остро социальной критики высшей знати. Решительно отказавшись принимать во внимание временные союзы исторического Сида с мавританскими королями, объяснявшиеся как необходимостью поисков добычи, так и сложно-противоречивым характером его деятельности, вытекавшим из сложностей и противоречий эпохи, народная муза воспела своего героя как неколебимого врага мавров и была права, так как временные союзы мавров и испанцев были лишь тактическими зигзагами, которые ничего не меняли в главном — борьба продолжалась. Народная поэтическая мысль не хотела останавливаться на тех эпизодах и отдельных фактах, когда исторический Сид бывал во власти расчёта или проявлял жестокость — она поступила с образом Сида, как само Время: отобрала важное, высокое, человечное. Народная мудрость действовала в данном случае как всегда — выделила главное, оторвала его от пут второстепенного и подняла ввысь как знамя: благодаря ей Сид был и остался навеки борцом за испанскую землю и свободу.
Таким и предстаёт он в «Поэме о Сиде», где на протяжении трёх тысяч семисот строк, дошедших до нас, рассказывается жизнь Сида, начиная с его изгнания из Кастилии, через годы и десятилетия — и вот мы уже видим его стариком с длинной седой бородой, которою он так гордился и к которой, по обычаю, никто не смел прикасаться, и вот уже выходят замуж его милые дочки… Древняя поэма проводит нас через многие горестные и счастливые минуты жизни своего героя и через много местностей его любимой Испании. И сквозь всю поэму проходит рядом с образом Сида образ Химены, рядом с темой битвы — тема любви.
Народные романсы, родившиеся позднее из отрывков больших поэм, на все лады воспели, разукрасили и дополнили историю этой любви. Пересказывая по-своему отдельные мотивы и эпизоды, перекраивая и переставляя события, переосмысливая чувства, придумывая новые происшествия и подробности, они согрели историю Сида и Химены чистотой и наивностью народной песни, со всей её вековой тоской и вековым трепетом радости — они создали свою, лирическую и романтическую, биографию Сида. И примечательно, что в этой биографии Мой Сид и его Химена представали людьми, которым близки простые и мирные идеалы каждодневной народной жизни, о чём свидетельствует, например (как один из многих примеров), отрывок из старого романса, содержащего жалобы Химены на свою судьбу:
И поражает своей жгучей, своей вечной «современностью» скупой ответ Сида на жалобы Химены из того же старого романса:
Именно эту вечную, общечеловеческую «современность» и внесла народная поэзия в биографию исторического Сида. История и легенда слились в его образе неразрывно. Поэтому-то Мой Сид принадлежит каждому, кто верит в светлый идеал свободы, поэтому-то Мой Сид на протяжении всей истории Испании всегда оказывался рядом с теми, кто защищал достоинство его родины. Знаменитый поэт нашего века Антонио Мачадо видел его образ доблестной тенью, сражающейся в рядах борцов народной Испании против фашизма, и во время национально-революционной войны 1936–1939 годов защитники Мадрида пели знаменитый «Гимн Риего», где говорилось: «Шар земной видит в нас сынов Сида!»
История Сида, воспетая древней эпической музой, рассказанная в старинных хрониках, исследуемая учёными на протяжении долгих лет, перевоплощённая драматургически испанцем Гильеном де Кастро и знаменитым французом Корнелем, естественно должна была найти своё место в художественной прозе Испании, питаемой вдохновением народных традиций и народной борьбы. Наше время, быть может более чем какое-либо другое, требовало своего толкования и воплощения истории-легенды исконного героя испанского народа — Сида Воителя.