А Химена чувствует, как в ней закипает радость. Чувствует себя на вершине жизни. О многом надо ей поговорить с сыном! Помнишь?.. Помнишь?.. В покоях дворца уже нет тишины. Там — гул радости. Все так жаждут новостей, девочки так оживились…
— А ты привёз нам женихов?
— Вот глупенькие!
Клетки для птиц уже не пустуют, из них доносится звонкое пение. Те, кто волею судьбы шли до сих пор по разным дорогам, теперь снова вместе. Им совсем не нужны пышные залы дворца — пусть пустуют. Им достаточно одной маленькой комнаты, чтоб быть вместе и обмениваться воспоминаниями и новостями.
— Ты заезжал в Сан-Педро де Карденья?
— Аббат ещё жив?
— Стада увеличились?
— А там всё так же много цветов? А колючий кустарник уже зацвёл?
— А на новой башне живут голуби?
Четыре человека, в которых течёт одна кровь и у которых разные воспоминания… Девочки уселись на низкие скамейки для ног, а дон Диегито — в кресло Сида. И до чего ж красиво выглядит он в этом кресле — прямой, тонкий, статный… Химена, глядя на него, чувствует не гордость, а мир в душе. Она успокоилась, видя его пред собою и глядя в его лицо, такое чистое, не обезображенное ещё ни одним шрамом. При дворе Альфонсо он из мальчика превратился в юношу и теперь, наравне со всеми другими вассалами, должен встречать трудные годы, доставшиеся в удел его родной Кастилии. Все должны быть начеку, ибо барабаны и рожки альморавидов снова возвещают об опасности. Таково мнение и чувство короля. Но у Химены — своё мнение и своё чувство, и чувство это кипит в её душе, как бурная река. Дайте мне испытать радость! Эта минута — неповторимая в моей жизни. И в эту минуту я не хочу думать о боях и опасностях. Сын — со мною… И больше мне ничего не надо…
Но Диего, конечно, не понимает всей важности этой минуты. Ему уже не сидится, ему надо сейчас же, сразу же оглядеть как можно больше в новом королевстве, завоёванном отцом.
— Уже уходишь!
— Но я же всё равно буду близко, родная. А я ещё моря не видал.
— Поднимемся на башню, оттуда видно.
— Ну что ты, мне его потрогать надо. Помнишь, когда я был маленький, ты давала мне трогать снег?
— Мы можем пойти вместе.
— Родная, я пойду вместе с другими рыцарями, моими друзьями.
— Ты уже хочешь быть один…
О, эти друзья! Химене придётся отступить… Рука, которую она протянула сыну на прощанье, холодна и бескровна. Девочки пытаются удержать брата. Химена почти кричит:
— Пусть идёт! Право рыцарей — делать что они хотят!
Дон Диегито немного растерян. Он ведь просто собирался проехаться на своём коне по морскому берегу… Почему мать вдруг перестала понимать его? Как понимала тогда, когда, нищей и пленной, рассказывала ему легенду о крылатом коне?.. Химена резко встала с кресла и даже повернулась спиной, чтоб не видеть, как сын выходит из комнаты и… из повиновения. Девочки остались. Недовольны матерью — старые всегда вот так… Потом побежали смотреть, как брат садится на своего статного коня, блестящего, как чёрный янтарь. Когда-то приведётся им держать стремя для своего супруга?..
— Брат, расскажи, каковы наши будущие женихи?
— Карлики, горбуны и кривые на один глаз.
— А вдруг и впрямь?!
— Привет вам, сестрёнки, ну до чего ж хорошо быть мужчиной! Глядите, как буду я гарцевать на морском берегу! Что мне сейчас до Валенсии и до Леонского двора! Я сам по себе. Сейчас как припущу, распугаю всех кур в предместьях и их хозяек в придачу. Утки будут взлетать из-под копыт моего коня. Я не взгляну даже на солнце, золотящее верхушки башен Валенсии. О, если б вы знали мою тайну, сестрёнки! Все пути-дороги ведут меня к радости, какими бы трудными и извилистыми они ни были. Потому я и пою, гарцуя по берегу моря.