А ещё Химена пошла в собор Санта-Марии. В соборе нет уже крестов с дорогой эмалью, нет корон с драгоценными камнями, нет расшитых покровов, нет стеклянных люстр… Нет ни святого алтаря, ни аналоя, ни кресел под балдахином, ни скамей, ни подсвечников, ни колоколов. Пустые стены, словно здесь прошёл ураган. У входа стоит Бабиека. Конь не знает ничего обо всех этих непонятных людских делах, не знает, чем ещё может быть полезен своему господину, которого — он видел — почему-то внесли сюда, в эту дверь… Конь кусает удила, его одолевают оводы. Почему не идёт хозяин в своей кольчуге, в своём пунцовом плаще, в своём шлеме, со своими блестящими мечами, со своим драконом на щите? И что это за деревянный ящик выносят из дверей? Конь нервно грызёт удила, стуча в землю копытом… Химена гладит его лоб, там, где звезда, и тихо говорит ему: «Бабиека, теперь ты сослужишь своему господину последнюю службу…»
И, обернувшись к королю Альфонсо, вручает ему ключи Валенсии.
— Вот ключи от города Сида. Делайте с ними что хотите.
Но Альфонсо теперь глух к голосам интриганов и завистников. Он берёт ключи и окидывает своих придворных суровым взглядом. Кто из них ростом и храбростью может сравниться с Сидом? Никто. Король опустил голову и отдал приказ оставить Валенсию.
— Мы вместе поедем в Кастилию, Химена. Никто не займёт места Родриго в истории Кастилии.
Не слышно зова труб, не видно людей на улицах, никто не вышел на городские стены… В глубоком безмолвии уходят дружины, тянется караван нагруженных мулов, медленно ступают боевые кони… Глаза Химены неотрывно следят за Бабиекой, осторожно ступающим по скользкой гальке. «Вот едет моя жизнь и моё счастье, моя душа и моё сердце. Не кручинься, Сид, ибо, если из твоих земель тебя изгнали, покрытым славой возвращаешься ты».
Химена не хочет оглядываться на то, что оставила позади: дорогие тени, цветущие сады, светлый Гвадалавьяр… Когда переходили вброд реку, король бросил в воду ключи от города Валенсии.
— Вы не думаете, король Альфонсо, что такой богатый город и такое пышное королевство заслуживали защиты? Или нет уже кастильцев с сильною рукою?
Альфонсо вновь взглянул на своих приближённых и, дав шпоры коню, ответил коротко:
— Нет.
Смотри, Химена, какой белой кажется с вершины этого холма водная гладь вдали! Ты никогда не увидишь больше моря в твоей сухой, мучимой жаждой Кастилии. Вдалеке, на берегу, где когда-то скакал на своём коне дон Диегито, дети кидают камешки в воду. Они ничего не знают о тебе, Химена. Там, вдали, остались высокие башни, алые в ослепительном свете, какой не разливается ни над одним больше городом на земле. Валенсия, единственная твоя соперница в сердце Сида, Химена… Ты расстаёшься с ней сейчас с тоскою, но без гнева. Мир постепенно опускается на душу твою, Химена. Всё заключилось, нечем больше терзаться. И когда ты вернёшься в монастырь Карденья, ты не будешь уже зажигать светильник у створчатого окна, ожидая, когда же вернётся Родриго, ибо Родриго Диас вернулся.
И вдруг Химена оборачивается, словно вырванная из своих мыслей. Что́ происходит там, в покинутом городе? Почему эта чёрная туча вдруг окутала башни и мечети? Разве свирепые альморавиды, жители пустынь, уже вступили в Валенсию?
Город горит. Тяжёлые столбы огня ползут в светлое утреннее небо, черня его дымной завесой. Химена, опустив поводья, вручает себя бегу своей белой лошадки и чувствует, как по лицу её сползает единственная не пролитая ещё слеза.
Не пришлось ликовать Юсуфу.
Валенсия Сида больше не существует. Она горит.
«Но ещё живы пышнолистые сады города сего…» Старик Бен Гаир, бывший когда-то королём Мурсии, пишет свои хроники. «Эмир мусульман приложит все силы свои, чтоб отстроить город Валенсию, и будет она столь же нарядна и прекрасна, как ранее, а по ночам снова наденет своё жемчужное ожерелье из звёзд».
ГЛАВА IX
Пока жива была последняя из верных прислужниц, две старые женщины стерегли гробницу Сида в Карденье. Тогда были ещё живы разговоры о прошлом. Женщины сидели подолгу, беседуя, на камнях, где когда-то резвились Сидовы дети, в храме, в монастырской кухне. Химена никогда не пожелала спуститься в город Бургос. Зачем? Новости и так нас найдут… Король умер. Сгорел в один год, после смерти сына, как Родриго. История сравняла изгнавшего и изгнанника. Сын Альфонсо погиб в битве при Уклесе, как сын Сида в битве при Консуэгре… Дон Диегито, дон Санчо… Дон Санчо был так молод, всего шестнадцать лет, и так красив, говорят, — глаза как у матери, мавританки. Сыновья тоже сравнялись судьбой. Только на год пережил Альфонсо сына. Он умер оттого, что глазам его беспрестанно являлся образ сына, закрытого щитом верного Гарсии Ордоньеса, пронзённого мавританскими копьями. Сын мавританки Заиды… Епископ дон Иеронимо давно уж распрощался и уехал в Саламанку. Альвар Фаньес, потеряв все свои завоевания — Куэнку, Сориту, — всё ещё храбрый рыцарь, только уже старый храбрый рыцарь. Нуньо Густиос всё живёт здесь, в Карденье. Иногда Химена вспоминает девочек: донья Соль, вышедшая замуж за графа Рамона Беренгера, уже умерла, а внучат Химена никогда не видела. Эльвира теперь хозяйка большого дома. Ей некогда навещать мать. Времена тяжёлые, королевство Наварра требует неусыпной заботы. Когда Химена думает о дочерях, она вспоминает только двух маленьких девочек на коленях у нянек. Химена теперь больше всего любит беседовать со своим родственником Нуньо Густиосом о старых временах. «Помните, как Альвар Фаньес приехал сюда с тридцатью чёрными конями в сёдлах, со шпагами на луке, которых Сид посылал в дар королю Альфонсо? А помните, сколько серебра прислал Сид доброму аббату в благодарность за заботы о своей семье? Помните, как Родриго сражался за меня, пленницу бургосского замка?»