— А можно мне без верёвки (который корд), самой? — в надежде на утверждающий ответ попросила я.
— Но… но это же Засада, да и Вы неопытный наездник, — несколько стушевалась инструктор.
— Ну хотя бы шагом, а то я усну. — Она нехотя отпустила меня.
Засада не оправдав своего имени (с меня и прелюдий поездки хватило, запугали меня безобидную), ходила по кругу. Она даже не пыталась бунтовать, когда её спугнул взбрыкнувший недалеко жеребец, просто перешла на рысь. Слезать оказалось гораздо легче, я подошла к лошадке (помня о грозящих мне покусаниях) и посмотрела на неё. Она застригла ушами и топнула с ноги на ногу. Я осторожно, но уверенно протянула руку и погладила её слегка склонившуюся голову.
Я вообще люблю лошадей, грациозные и красивые создания, но как-то не было возможности сталкиваться с ними так близко. Правда всю «прелесть» сближения я познала на следующий день. Я ходила, ощущая себя кавалеристом — каждую минуту нагибалась вниз посмотреть на ноги, мне казалось по ощущениями, что они у меня колесом.
Вот с тех пор я часто наведывалась в места обитания лошадей, хотя ездила крайне редко.
Я улыбнулась воспоминанию и, задавшись целью заполучить деньги, крикнула:
— Ну, кто готов подбодрить меня, дабы я попыталась рискнуть? На меня посмотрела недоумённая толпа и… все заржали. Я на словах не остановилась и перелезла через ограждение, остановившись в ожидании реакции собравшейся толпы. На меня таки соизволили посмотреть как на претендента и в коробку посыпались медяки и даже серебрушки, хотя поглядывали как на полоумную. Я заграбастала яблоко у стоявшего поблизости синеглазого паренька, пока он раззявив рот глядел на кобылу и, сунув фрукт в карман штанов, медленно направилась к лошадке.
Остановившись на почтительном расстоянии, я решила дать ей возможность обнюхать меня и убедиться, что я не имею злобных умыслов относительно её. Она как-то нехорошо посмотрела и отпрыгнула немного в сторону, я же возобновила медленное движение к ней. Она нервно забила передними копытами, потом подвела задние ноги под туловище и, оттолкнувшись передними ногами, взмахнула головой вставая на дыбы. Публика ликовала, а я драпанула в сторону. Тормознув, я развернулась пожираемая яростью на себя и негодованием на лошадь, во мне клокотала смесь страха и гнева, и снова направилась к кобыле. Она будто почуяв весь спектр чувств который меня охватил, пофыркивая, попятилась назад, но остановилась, задрав голову.
— «Остановись! Не дОлжно к животному благородному со своей злостью неразумной подходить!» — раздался в голове голос «рыцаря», — «подойти ровно и уверенно, успокой её своим голосом ласковым». — Добавил он.
— «Не относись ко всем с недоверием, но будь со всеми осторожен и твёрд». (Демокрит) — Будто шепнул «мудрец».
Я заставила себя успокоиться, кое-как подобрав упавшее в процессе стремительного драпанья мужество (а что, я девушка, мне можно!), и вновь двинулась вперёд. Подходя к лошади, я смотрела на неё уверено, да страха уже и не было, она навострила уши и всхрапнула, но не двигалась. Бубня что-то ласковым голосом (ну я так думаю что, наверное, ласковым), я подошла совсем близко и попыталась погладить её. Она вздрогнула и напряглась, а я всё смотрела на неё и уже осторожно поглаживая морду, продолжала приговаривать:
— … ну вот хорошая девочка, — закончив её уговаривать сказала я, не оборачиваясь к примолкшей толпе, тишину которой нарушал лишь шепоток волной бродивший по собравшимся.
Никто не видел глаз химеры… никто, кроме лошади, которая казалось, была удивлена при виде тающей вертикали зрачка…
— Что ж, думается мне, поразвлекла я Вас предостаточно и теперь, со спокойной совестью забираю своё вознаграждение. — Скорее констатировала, чем уточнила я, подходя к коробу.
— С чего бы это? — завопил кто-то из толпы, видать денежек жалко стало. — Уговор был, кто со стервозой поладит, тот и деньги возьмёт, а ты просто к ней подойти смогла. — Не унимался заводила, начинающий меня раздражать.
— Ну чего ж сам-то не подошёл, умник, коль это так просто? — я нашла глазами крикуна и лёгкой поступью медленно двинулась к нему.
— Дык речь не обо мне, я ж об уговоре. — Уже не так уверенно произнёс мужик. При этом толпа подалась немного назад, оглянувшись, я увидела подошедшую кобылу, которая недобро фыркала.
— Ну, кто на нас? У кого-нибудь ещё есть сомнения по поводу уговора? — сказала я, сделав при этом самое язвительное выражение лица, на какое только была способна.
— Ладно, забирай… — сказал нехотя стоящий около короба мужчина, под всё ещё недовольный, но несколько примолкший шумок.
Я забрала деньги, распихав их по карманам (кошелька-то не было) и уже собиралась удалиться, но меня окрикнули:
— Уважаемая, не желаете ли купить лошадку, раз уж Вы сумели найти к ней подход. — Как-то обречённо сказал торговец.
— Быть может, — ответила я, хотя сама думала — на кой она мне, из меня наездница, как из комара вегетарианец. — И сколько просите? — как бы между прочим уточнила я.
— Шесть золотых. — Покумекав, выдал торговец. — Стервоза, но как хороша! — добавил он, подбивая меня на покупку.
— Ха! С таким характером Вы её только на бойню продадите и явно дешевле. — Сказала я, вдруг с ужасом поняв действительность своих же слов. Однако на торговца мои слова подействовали.
— Ладно, четыре золотых и она твоя. — Пошамкав, выдал он. Я отсчитала мелочью (уж что досталось) нужную сумму и подошла к лошади.
— Ну что милая, деваться тебе некуда, посему придётся тебе терпеть меня. — Я поглаживала её морду, осматривая хозяйским взглядом. Только тут я заметила следы хлыста на задних ногах и спине кобылы. Очень нехорошо подумав о сделавшем это, кобыла же вновь заволновалась. Она ткнулась мордой в карман, где лежало стыриное яблоко. Я и забыло про него совсем, достала требуемое лакомство и скормила довольной кобыле.
— И что за имя такое «Стервоза», мне оно определённо не нравится, — я посмотрела со смехом в её глаза, которые оказались не менее озорными. Она мотнула головой, а я вдруг заметила между ушей небольшое пятнышко больше похожее на галочку, еле видимое на коричневом бархате. — Смотри-ка, Бог шельму метит! — со смехом сказала я. — Шельма, хм… мне нравится, а тебе? — я обратилась к лошади. Она же подняв голову, фыркнула. — Ну, стало быть договорились — Шельма.
Я взяла её под уздцы (чтобы не позориться прилюдно) и повела за собой под завистливые взгляды оставшихся зевак.
— Стало быть сегодня будешь проставляться? — услышала я за спиной.
— С чего бы это? — молвила я, недовольно поворачиваясь к нежданному собеседнику. — Терион, ты здесь какими судьбами?
— Лошадь я гляжу приобрела. — Кивая на Шельму, сказал он.
— Боже, неужели здесь тоже самое, — ляпнула я не подумав, закатывая при этом глаза.
— В смысле «здесь», — как-то настороженно и непонимающе спросил Терион.
— Да просто где бы я не оказывалась, непременно нужно выпить дай только повод… ладно, не обращай внимания. Так что ты тут делаешь? — попыталась я сменить тему.
— Так же как и ты, шляюсь по ярмарке. Вдруг чего-нибудь приглянется. — Как-то уж очень быстро ответил он.
— Есть хочу, где можно чего-нибудь перехватить, только чтоб вкусно?
— Давай прикупим в обжорном ряду съестного и выйдем за стены города, спокойно поедим в пролеске. — Предложил Терион.
— Давай! — подозрительно посмотрев, всё же ответила я. Потому что бурчанье в животе становилось уже неприличным, да и Шельме будет, где отдохнуть от суеты.
Мы купили оковалок мясо (окорок наверное, я ж не привыкла покупать продукты таких габаритов), нечто похожее на крендели и помидоры. Я опасалась подходить к главному входу, припоминая, чем заканчивается моё приближение к амулетам, наверное, всё же амулетам. Но оказалось, что моё волнение напрасно — мы вышли с другой стороны, где стражники были скорее для проформы, потому как прошли без происшествий.