— Но ведь можно было пойти в Усладный дом, — тихо проговорила девушка.
— Думаешь, я не пробовал? Когда тебе танцуют перепуганные человечки, которые вздрагивают от каждого твоего неловкого движения, просто потому что грозный василиск может одним своим прикосновением оставить плохо заживающие шрамы, или, если ему вдруг что-то не понравится, неожиданно снять свои защитные очки, яд просто не восстанавливается, ведь эти танцы неискренни. Не знаю, кто и зачем пустил такие слухи, но они, действительно, укоренились в головах людей, а в результате, в какой-то момент, мне просто отказали в услугах, — он снова перевел свой взгляд на лицо Аделари. — Соглашаясь на эту авантюру, я наивно полагал, что наше с Лалилаей слишком тесное общение прекратится, как только мой яд будет полностью восстановлен и больше не востребован. Но… я втянулся…
Аделари сильно сжала колени и отвернулась к окну. А вот теперь ей стало по-настоящему больно. Если она еще как-то могла принять необходимость спасти раненых студентов, то осознавать реальную заинтересованность своего истинного в другой девушке оказалось совсем не весело.
— Я взрослый самец, который для того, чтобы поддерживать чувство собственного достоинства, нуждается во внимании самок. Это закон нашего существования. Только вокруг сильных и перспективных крутятся стаи готовых подчиняться им существ, — Аратон судорожно вздохнул. — А теперь представь, как самцу удерживать свое первенство, если он не может найти, хотя бы одну самку, которая не станет бояться возможных увечий от слишком тесного с ним контакта. Про человечек я и не говорю, там и так все понятно… Василиски… Ты слышала хотя бы об одной самке василиска подходящего мне возраста, которая бы жила в Истрарии, или в Сартонии, или даже в Кастарде? — Аделари отрицательно качнула головой. — И я не слышал… А Лалилая не боялась, хоть и не была василиском…
Ади нервно встала со своего стула и, вернув пустой стакан на закусочный столик, крепко сжала пальцами край соседствующего с ним подоконника. От чудесного напитка мысли уже привычным образом прояснились и текли плавно и вязко в ее голове, но как же тяжело стало на сердце… Желая разобраться со своим истинным, могла ли она подумать, что он решится быть настолько с ней откровенным? Могла ли она представить, что потом делать с этой его откровенностью, когда один образ стоящей перед ним на коленях грифонки вызывал такую жгучую боль во всем ее теле, что хотелось прямо сейчас развернуться и убежать в свою комнату, закрыться там на несколько дней и тихо плакать в подушку, жалея себя и свою несчастную долю оказаться истинной такому сложному самцу. Василиск дал ей несколько шестидесятых, чтобы осмыслить его слова, но потом беспощадно продолжил свой рассказ:
— Нет, я не притрагивался к ней в общепринятом смысле, я не мог позволить себе быть таким эгоистом, который готов ради собственного удовольствия причинять девушке боль. Но… я позволял ей некоторые вольности, выходящие за рамки элитийских танцев… Массала же всегда сохраняла дистанцию и свое достоинство, поэтому я надеюсь, что ваша с ней дружба все же выдержит эту суровую правду.
Аделари против воли посмотрела на все еще сидящего в своем кресле магистра. Он так мило беспокоился об их с Масси дружбе, и совершенно не переживал об их собственных отношениях? Или магистр был так уверен в силе привязки? Но сможет ли она строить с ним отношения, когда на горизонте периодически будет появляться завистливая грифонка со своими совсем не детскими кознями? Непрошенные вопросы снова роем закружились в ее голове.
— Ади, — василиск протянул к ней свою руку, как бы приглашая перебраться к нему на колени, но девушка лишь печально покачала головой. — Я не оправдываюсь, и, наверно, совершаю большую ошибку, рассказывая тебе все эти подробности, но я хочу, чтобы ты не строила на мой счет радужных иллюзий. Я прожил уже приличный кусок своей жизни и имею прошлое, которое, возможно, не в последний раз вот так беспардонно врывается в мое настоящее. Да, я виноват во всем, что сегодня произошло в моих апартаментах, но я прошу дать нам шанс, каким бы призрачным он тебе не казался. Ведь не просто так природа связала именно нас двоих… Я помню, что ты пообещала выполнить любое мое желание, но я не хочу, чтобы ты принимала навязанное мной решение остаться.
Глава 22
Аделари долго смотрела Аратону в глаза. Ей не хотелось кривить душой, утверждая, что она равнодушна к своему истинному. И пусть вначале их общения ее буквально душила магическая привязка, постоянно подталкивая в его объятия и заставляя мечтать о единении, то теперь девушка научилась отличать свои собственные эмоции от тех, которые были надиктованы ей необходимостью быстрее забраться в его постель. И она точно знала, что василиск каким-то непостижимым образом сумел просочиться ей под кожу, глубоко проникнув в каждую, даже самую малую клеточку ее тела и замерев в каждой мысли, что хороводом кружились в ее голове. От этого вид голой грифонки в его спальне, вызывал особенную, остро режущую сердце боль, от которой она, не задумываясь и не отслеживая возможных рисков, помчалась прочь в темноту Зимней ночи…
Аратон так и сидел в своем кресле, не позволяя себе ни малейшего движения. Казалось, он даже не дышал и не моргал, так велико было его желание получить от нее положительный ответ.
— Магистр Ронграт, — наконец, каким-то сипло-чужим голосом проговорила Аделари, и василиск вздрогнул, переводя свой тяжелый взгляд на окно за ее спиной, приготовившись достойно принять ее отказ… — Вы даже не представляете, как мне сейчас больно. Пробираясь в эту Академию, я не догадывалась, что окажусь в подобной ситуации, но все сложилось, как сложилось… У меня совсем нет опыта отношений с самцами, потому что последние три года я была под очень серьезной опекой мастера Терра. И я не знаю, что мне сделать, чтобы, каждый раз, когда я закрываю глаза, не представлять, как голая посторонняя самка пытается раздеть моего истинного, а он стоит истуканом и даже не пытается ее оттолкнуть.
Аратон поднялся из своего кресла и медленно подошел к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Он попытался поймать ее взгляд, но Ади упорно отводила глаза. Сейчас, когда она, наконец-то, позволила своим негативным эмоциям и страхам прорвать удерживающий их кокон, девушка ощущала себя очень не комфортно. Ей снова хотелось убежать и спрятаться в своей комнате, чтобы не находиться под прицельным огнем его шоколадных глаз…
— Аделари, моя Аделари, — казалось, василиск пробовал ее имя на вкус, перекатывая его по языку и произнося с разными интонациями. — Моя идеальная Аделари. Моя мудрая, маленькая девочка…
Он осторожно протянул к ней руки и погладил по плечам, все еще сохраняя установленное им же расстояние. А ей, наперекор всем своим словам захотелось, чтобы он прямо сейчас прижал ее к своей груди и пожалел, заверил, что такого больше не повториться, что он будет, не задумываясь, отгонять от себя любую постороннюю самку, и ей больше не придется страдать от обиды и ревности.
Но магистр не торопился, он медленно поглаживал своими теплыми ладонями ее плечи, не отстраняясь, но и не прижимая девушку к себе…
— День выдался очень насыщенным… — очень осторожно начал василиск, и Ади согласно кивнула. — Все последние дни оказываются очень насыщенными… — девушка всхлипнула и снова кивнула ему в ответ. — Наверно, нам пора уже отдохнуть? — он все же умудрился заглянуть ей в глаза.
На несколько секунд она буквально растворилась в тепле и ласке, моментально окутавших ее тело, а потом неожиданно оказалась на его руках.
— Нет, — только и успела выдохнуть Аделари, но василиск уже внес ее в свою спальню.
— Я все понимаю, я даже пытался поменять нас местами и представить, что бы я сам чувствовал, если бы застал тебя хм… в недвусмысленной позе с тем же Тескером или каким-нибудь другим самцом, — быстро шептал василиск ей в ухо, а сам уже укладывал девушку на свою кровать. — Но я обещаю, что постараюсь заранее просчитывать все возможные риски, и точно намеренно не раню твое сердце… — он аккуратно накрыл ее своим одеялом и немного отстранился. — Я не хочу, чтобы ты спала в любой другой кровати, кроме моей. Я готов ночевать даже на полу под дверью, лишь бы только знать, что, пока я сплю, ты никуда не денешься…