- Маариэль, - Дракис присел на корточки и взял меня за руки, - это не праздное любопытство, поверь, - он смотрел на меня с искренней болью во взгляде. И, знаете, я поверила ему. - Хоть мы и просто принцы, но мы хотим быть твоими друзьями. Мы надеемся, что были ими до твоей потери памяти и надеемся стать ими снова. И очень хотим помочь, если нужно будет, хотим быть рядом и хотим, чтоб ты доверяла нам.
- Мы не захотели узнавать сами. Это было бы нечестно в отношении тебя, хотя мне предлагали все рассказать. Но мы очень надеемся, что ты достаточно доверяешь нам не смотря ни на что и откроешься.
Они выжидающе смотрели на меня, а я не знала, как быть. Я хочу рассказать, но я никогда никому не рассказывала все сама. Ректор знал от братика, который спас меня в итоге и из занятий по защите, когда проникал в воспоминания в моменты падения защиты, Ару рассказал ректор, когда потребовалась его помощь в обуздании дара и лечении моей психики. Но чтоб я сама рассказывала… Что ж, все бывает первый раз. А я теперь связана контрактом. И они имеют право знать все обо мне. Ну, или многое.
- Я постараюсь рассказать. Я никогда никому… - мой голос сорвался, но я ощутила как крепче сжались ладони Дракиса, как Эль накинул плед на меня и приобнял. Так не страшно. Я закрыла глаза и начала рассказ.
***
Я была подкидышем. У опекунов не было долгое время своего ребенка, поэтому когда меня нашли, мама настояла, чтоб меня приняли. И я росла в их доме. Я не могу сказать кто это был. Я… Боюсь, что меня снова найдут. Поэтому я не буду называть имен. Никаких.
Первый раз опекун занялся мной когда мне было три года. Мама на несколько дней отправилась во дворец к королевской семье по случаю их помолвки. Это был первый раз, когда она надолго покинула дом без меня. И тогда…
До того момента я его любила. Он был добр, заботлив. Но все это оказалось маской, игрой для мамы. За несколько дней до отъезда проснулась сила. Это было рано для любой полукровки. Помню, с каким восторгом он смотрел на огни, которые я создавала, на небольшой вихрь, на котором каталась и улетала от нянечек. Мама потом говорила, что я стану сильной волшебницей, великой с такими силами. В тот день он первый раз вонзил иглы в мою голову. Я не помню, что именно он делал, но помню, что было страшно и больно. До двенадцати лет периодически он что-то делал с моей головой. После этих игл я забывала что-то, сильно хотела спать. Честно, я не хочу знать что он делал. Учитель и Ар не нашли никаких следов в голове. Ну или успокаивают меня. Шрамы от игл до сих пор остались, но я их прячу, как и остальные.
Он говорил, что я должна быть сильнее. И что моя сила будет расти через боль. И что он обеспечит мне боль.
Сначала он делал только что-то с моей головой: иглы, ментальные атаки. Я не понимала, почему мой папа так ко мне относится. Я старалась быть сильнее.
Потом мама забеременела. Она была счастлива. Мне тогда исполнилось пять лет, когда она рассказала мне, что скоро у меня будет сестренка. Это был подарок от нее на день рождения. А вечером он вызвался уложить меня спать и рассказать сказку.
Но вместо сказки он снова ломал меня. До сих пор помню, как в тот день болела голова. У меня пошла кровь из носа и я испачкала ею его обувь. Он разозлился и первый раз ударил меня. Той самой ногой, которую я случайно испачкала. Кажется, тогда он сломал мне нос и ключицу. Было больно. Он магией не дал мне кричать, полностью обездвижил, чтобы не могла выйти. Помню, как пыталась позвать на помощь, как было тяжело дышать, но ночь провела одна. Я не могла никого позвать. Никогда не забуду тот страх и беспомощность, как не могла шевелить рукой и дышать нормально, как в моей крови было все.
На рассвете он пришел и вылечил меня, запретив говорить маме. Сказал, что если мама узнает, она умрет. И я не сказала. Снова.
После этого мучить он стал не только мозг, но и тело. А дар закрылся. Мое тело больше не могло лечиться.
Меня били, резали, даже жгли. Эльхарт видел мое тело, видел шрамы, которые он нанес мне с пяти лет до семи. Тогда же он вживил в меня артефакт, который может менять внешность мою и скрыл его от посторонних. Мама не видела никогда шрамы, синяки, раны...
В семь лет проснулся мой проклятый дар. Не в полную силу, как бывает с дарами, он просто проявился. Я не могла понять, почему слуга на меня накинулся, я тогда еле убежала от него и спряталась в кабинете опекуна. Он был в восторге. Я никогда до этого не видела его таким счастливым.
Он увез меня куда-то. Там… Там были женщины и мужчины. Я не помню их. Думаю, мне частично стерли память. А может просто страх был слишком сильный и память сама стерла воспоминания, как в этот раз...