– А если фильм идет больше двух часов?
– Что, простите? – администраторша поднимает на меня удивленный взгляд. Я тычу пальцев в строчку режима дня. – Вы про это. Не волнуйтесь, у нас собрана неплохая коллекция, будет интересно. А распорядок составлен так, чтобы пациентам было максимально комфортно.
– Да как такое может быть комфортно? Десять минут на подъем, тридцать – на утренний туалет... Странно, что не указано, сколько из них чистить зубы, а сколько мыть голову... Кстати, я сова. Семь утра для меня это слишком рано.
Смотрю на часы за ее спиной и прикидываю, чем сейчас заняты мои собратья по несчастью. Тихий час. Теперь понятно, почему мы никого не встретили.
– Четкий распорядок дня очень важен. Помогает чувствовать себя уверенно, снижает тревожность. К тому же питание и сон в одно и то же время очень полезны для организма, вот увидите, – она застегивает второй чемодан. – Но если вас что-то не устраивает, вы всегда можете об этом поговорить с лечащим врачом. Уверена, вам помогут.
– Правда?
– Конечно! Вы ведь для того сюда и приехали, чтобы вам помогли, – она одаривает меня очередной улыбкой и кивает охраннику. – Володя, помогите девушке отнести вещи, будьте добры. Ваш номер в корпусе А, второй этаж, налево до конца коридора. Добро пожаловать, Марта.
«Добро пожаловать на борт рейса в город Нормальность», – невольно проигрываю в голове и криво усмехаюсь.
Ее доброжелательность, так же как и нарядная обстановка вокруг – видимость. Реальность вот она, в распорядке дня. Таблетки-процедуры-прием у врача-таблетки-сеанс групповой терапии-процедуры-таблетки. И вишенкой на торте последняя строчка, предупреждающая, что дверь в отделение закрывается в восемь. Пока психи смотрят телек и не ропщут.
– Угу, – бормочу хмуро.
Необязательно изображать любезность. Ей за это платят. Мне – нет. Наоборот, это мы заплатили немалые деньги за то, что меня будут поднимать в семь утра и выдавать мой же телефон строго по графику. Звонки под наблюдением персонала, как и переписка. Первым делом нашла этот пункт в правилах.
Я отрезана от мира. Все равно что в тюрьме. Вот же хрень.
Моя палата оказывается довольно просторной и уютной. Удобная кровать, из окна видно газон, какую-то беседку и сосны. Ну и забор, будто нарочно чтоб не забывала о том, что нахожусь в месте строгого режима, а не на курорте. Жаль, вместо ванной душевая кабинка, но ничего, потерплю. И зеркала в полный рост не хватает. И ключи не выдали – двери здесь вправе запирать только персонал, на моей и замка-то нет, ни внутри, ни снаружи. В остальном – обычный номер хорошей трехзвездочной гостиницы.
Даже решетку на окно не поставили. Правда, открыть можно только форточку. Маленькую – взрослый человек не пролезет. Все предусмотрели...
До конца тихого часа еще сорок минут. Самое время осмотреться, пока местные не выползли из своих нор. Надеюсь, буйных держат отдельно и совсем поехавших тоже. Но и со всякими депрессивными личностями и полудурками с причудами знакомиться нет никакого желания. Я хоть и закончила медицинский колледж, но психиатрией совершенно не интересовалась.
Похоже, зря. Теперь психиатрия заинтересовалась мной.
Ерунда. Мне всего-то надо пройти обследование, убедить их, что я нормальная, и получить справку. Не в первый раз, бывало и труднее. А пока – освоиться на местности.
Выхожу в пустой коридор и первое, что замечаю – черную полусферу камеры. Этого следовало ожидать, опять же, все лучше, чем если бы тут круглосуточно медсестра дежурила. Скалюсь в улыбке и машу неизвестному наблюдателю. Я в порядке, ребят. Бодра и весела, никаких депрессий.
Кроме моей здесь есть еще четыре двери, по две с каждой стороны. Ну и входная, конечно, та, над которой камера висит. Напротив нее такая же, я обратила внимание, когда сюда шла. Наверное, палаты, или как они их деликатно называют, номера, расположены симметрично.
– Пс, – доносится в спину, когда прохожу мимо первых двух.
Оборачиваюсь и вижу щель, сквозь которую смотрит любопытный глаз. И поросячий оттенок розового, такого цвета может быть только пижама.
– Привет, – произношу вполголоса. Обломалась моя прогулка.
Дверь приоткрывается еще немного, и розовая девица жестом зовет войти. Решив проявить дипломатичность, я не спорю. Она оказалась совсем мелкой, метра полтора ростом, кудрявой и круглощекой. В меру пухленькой – поросячья пижама на ней смотрится удивительно уместно. Что-то такое ей и надо носить. Миленькое.
– Я Марина, – шепчет она, глядя на меня испуганными глазками с реденькими ресницами.