Я гоняю во рту леденец, и он клацает о зубы. Обожаю их, в детстве не давали, чтобы кариеса не было. Сейчас иногда грызу в охоточку, зубы пока в порядке. То было очередное враньё, а на самом деле и зубы не испортятся, и она не слипнется.
– Мы здесь стараемся избегать подобных слов. У нас клиника, и уж тем более принудительно в ней никого не закрывают. Надеюсь, вы подписали документы добровольно и с полным осознанием своих действий.
– Да, я все внимательно прочитала. В том числе о том, что в восемь вечера нас тут таки запирают.
– Всего лишь режим, – он не выдерживает, подбирает фантик и отправляет в урну под столом. – Как и в любом учреждении. Наш может показаться излишне строгим...
– Ещё бы, – вставляю я, но он продолжает.
-...но это оправдано, чтобы, к примеру, не разыскивать каждого участника группы по территории перед началом терапии. К тому же удобно, сами убедитесь. Некоторым пациентам, задержавшимся в таких условиях надолго, потом трудно привыкать к жизни, где нет строго установленного порядка, – он смотрит мне в глаза и улыбается. – Впрочем, вам это вряд ли грозит.
– То есть всё-таки я здесь ненадолго?
– Буду честным: я бы рекомендовал вам пройти курс психотерапии, – выдает он. – И вовсе не из-за случая, в результате которого вы здесь оказались. С этим как раз мы довольно быстро справимся, ничего страшного я не вижу. Понаблюдаем, пройдем курс легкого фармакологического лечения для снятия тревожности...
– То есть после того как я наглоталась таблеток, вы будете лечить меня таблетками?
– У вас была причина так поступить, и вместе мы ее выясним. Но прежде меня интересует другое. Я ознакомился с записями вашего лечащего врача и хотел бы побольше узнать о ваших фантазиях. Тех, которые некоторое время назад считали реальностью.
Начинается. Все же вроде давно договорились, что эти истории – плод моего неуемного воображения. Я даже переросла тот период, когда верила, будто во мне проснулись воспоминания о прошлой жизни. Мне вообще за них до сих пор неловко, а я типа в депрессии, зачем опять...
– Вам незачем этого стыдиться. Более того, я опасаюсь, что оказанное на вас в детстве давление могло вызвать негативные последствия. Скажите, вы помните все те истории?
Хотела бы я забыть. Скорее, какие-то события реальной жизни вылетели из головы, особенно те, что в детстве были. А это...
– Да, я помню. – Нервно перекатываю леденец. Клац. – Но прекрасно понимаю, что все тогда выдумала.
– И все же мне интересно послушать. Ваша придуманная личность могла быть попыткой пережить то, чего вам остро не хватало в реальности. Бегством в воображаемый мир.
– Если честно, мир был так себе. Скорее мне бы захотелось сбежать оттуда.
– Тогда ваше альтер эго обладало качествами, которыми вы хотели бы обладать. Например, храбростью. Или красотой. Вы вроде бы придумывали ей даже романтические отношения? Она совершала героические поступки и встретила своего принца. Какой она была?
Я задумываюсь, воскрешая образ, который долгие годы старалась выбросить из головы. Что в нем такого было, чего не хватает мне самой? Уж точно не красота. Я всегда была хорошеньким ребенком. Со льняными локонами, голубыми глазищами и длинными темными ресницами, которые вечно подворачивались в глаза из-за того что прямые.
Да и сейчас ничего. Грех жаловаться, что на лицо, что на фигуру. Дэн клянется, что у меня самые красивые ноги в городе...
Однако я слишком долго молчу.
– Она была рыжая, высокая и худенькая. Нос в веснушках. Довольно симпатичная, но не сказать чтоб прям красавица. Никаких особых подвигов не совершала, разве что работала в военном госпитале. Я бы на такое вряд ли решилась, работёнка жуть. Хотя у них тогда было так принято и даже почётно.
– У кого – у них?
– У патриоток. Шла война, что-то вроде нашей Первой мировой. Даже одна из принцесс вместе со своими фрейлинами работала в госпитале... Кстати, я потом прочитала о чем-то подобном. И один из принцев воевал, во флоте, кажется. В Англии. Моя воображаемая страна вообще похожа на Англию. Видимо, посмотрела какой-нибудь исторический фильм в детстве и он меня впечатлил.
Я долго пыталась найти фильм с похожим сюжетом или героями. Без особого успеха. Об этом решаю не говорить. И вообще ни о чем, кроме того, что прямо спросит.
– Интересовались историей?
– Да так... Как все дети, то одним, то другим.
– А ваш выбор профессии – чем он обусловлен?
Было бы глупо не получить образование соответственно тому, что я уже умею. Пожалуй, это единственный момент, которому так и не нашлось объяснения. Так что не стоит сейчас заострять на нем внимание.