– Вы мне доверяете, Аманда? Сможете быть со мной откровенной, как со своим лечащим врачом? – спросил монотонным, убаюкивающим голосом, когда я подчинилась.
– Да, я доверяю вам. Хоть и не знаю даже, кто я такая, но называть вас своим врачом для меня большая честь, профессор. – Я вздохнула, пытаясь сбросить напряжение. Воскресить в воображении картинку. – Я помню, как впервые приехала в этот дом. Должно быть, не собиралась остаться надолго, ведь при мне был единственный небольшой саквояж.
Дорогу размыло. Колесо застряло в колее, и мне пришлось подниматься на холм пешком. Дождь хлестал по косой, порывы ледяного ветра пронизывали до костей, рвали зонт из руки слуги, пытавшегося меня под ним укрыть. Мокрое шерстяное пальто не спасало, поднятый воротник натирал шею и кололся.
– Хорошо. Продолжайте, – кивнул Баркли. Его заострённая седая бородка качнулась, в стеклах очков в тонкой оправе на миг отразился отблеск огня, горевшего в камине. – Что вы видите вокруг?
– Все то же, что и всегда. Дом на холме – на первый взгляд он показался мне очень мрачным, будто населенным призраками. Из-за усталости и царившего вокруг ненастья, наверное... Грязную дорогу. Заросли торна и низкие кусты дикой вишни. Они ещё не облетели, листья кажутся такими яркими на фоне пасмурного неба. Город остался за спиной, я тогда на него не смотрела.
– Отчего же? С дороги открывается неплохой вид. Раз вы очутились здесь впервые, неужели не испытывали любопытства?
– Я замерзла, устала и хотела скорее попасть куда-то, где тепло и сухо.
– Что ещё вы чувствовали? О чем думали?
О чем? Стараясь мысленно перенестись в воспоминание, я попыталась вновь испытать все чувства, что испытывала тогда. Оживить их в сознании. Отчасти это удалось: возникли запахи – мокрая шерсть, едва уловимый дым заводских труб, сырость дождя и промозглая осенняя свежесть. Звуки: чавканье жирной грязи под ногами, опять же, дождь и ветер, шелест растревоженной им листвы. Несколько жёлтых листьев, сорванных с веток, прилетели прямо под ноги.
Холод. Отупляющая усталость. Слабое тепло в груди от предвкушения, что скоро это закончится, я сброшу мокрые насквозь грязные туфли и протяну ноги к камину...
– О чашке горячего чая, – призналась в конце концов. – Если и знала в тот момент, кто я, откуда, куда и зачем приехала, то сейчас никак не получается вспомнить...
– Не мучайтесь, это нельзя делать насильно. И не старайтесь предполагать или домысливать, меня не события интересуют, а вы. Ваша память и ваш рассудок.
– Я безумна?
Конечно, я и раньше задавала этот вопрос. Но сейчас он слетел с моих губ, прежде чем успела подумать, нужно ли повторяться.
– Напротив, вы обладаете устойчивой психикой и на редкость рациональны. Но лишились практически всех воспоминаний в результате некоторой травмы, о которой пока вам не расскажу. Мы уже это обсуждали, помните?
– Странно, я подробно помню все, что здесь происходило. До мелочей. С того дня, в который, как мы выяснили, мой рассудок вновь пришел в норму. Но не в силах воскресить в памяти даже путь сюда. Только то, как поднимаюсь по размытой дождем осенней дороге...
– Когда вы сюда... прибыли, было лето, – сказал профессор. – То, что вы сейчас вспомнили, происходило значительно позже.
Ещё одна крупинка знаний о том, кто я есть. Баркли выдавал их скупо, часто не к месту. Крохотные детали, как ни старайся – чего-то сколько-нибудь значимого из них не собрать. Но я жадно ловила каждую из частиц прошлого. Моих частиц.
– И что же я сейчас вспомнила? – спросила как бы между прочим. Не выказывая чрезмерный интерес.
– Пытаетесь меня обхитрить, Аманда? – уличил он меня. Без улыбки, но и без злости. – Сами узнаете со временем, раз начали. Ваша память как бы разделена на части, и наша задача найти момент, по которому проходит условная граница. Не беспокойтесь, всему свой черед. А пока живите как вам нравится и выполняйте свою работу. Вам ведь всего довольно? Есть ли какие-нибудь жалобы? Быть может, вопросы помимо тех, что мы договорились не обсуждать?
– Почему я не помнила даже собственного имени, не знаю местности, в которой нахожусь, но умею, к примеру, писать и читать, помню как держать ложку и уверенно делаю инъекции в вену? Почему знаю, какой породы собака нашего сторожа, но не помню её клички?
– Особенности вашей амнезии. Не утратив базовых знаний и приобретенных навыков, вы лишились воспоминаний о всех событиях, которые с вами происходили. Ваших привычек. Всего, что связано с личностью. Вы многое знаете и умеете, но что касается характера – представляете собой чистый лист. Почти ничем не похожи на человека, которым вы были.