Сейчас ведро с прикормкой было опрокинуто, лежавшие рядом упаковки разодраны, а корм усеивал палубу. Никаких подростков на ней не было. Вместо них там шевелилось и извивалось нечто настолько уродливое и отвратительное, что Сухин не поверил глазам. Свет деревенских фонарей тускло отливал на рубчатой чешуе. Длинное тело в мелких плавниках перевалилось через транец и уходило в воду.
Павел Сергеевич невольно отшатнулся. Привычная картина мира, которая в голове полковника всегда была ясной и четкой, неожиданно треснула. В его новенькую лодку забралось ЧУДОВИЩЕ! Такое же, как в фильмах ужасов, какие он смотрел дома на мягком кожаном диване, тиская молодых подружек. Только это чудовище не было нарисовано на компьютере в Голливуде. Оно было настоящим. И обитало здесь, на Истринском водохранилище, прямо под окнами его загородного дома.
От осознания этого факта Павел Сергеевич окоченел от ужаса.
Чудовище, почувствовав его присутствие, подняло косматую голову и взглянуло на полковника большими глазами обитателя подводного мира. Взглянуло без страха и без жалости. Нижняя челюсть двигалась, хрустя кормом. В темной бороде рыжели запутавшиеся крошки.
На миг человек и водяной кошмар уставились друг на друга, после чего монстр коротко зарычал, обозначая свое право находиться здесь и пожирать рыбий корм. От этого звука у полковника ослабли колени. Он покачнулся. Чтобы не упасть, оперся рукой на крышу кубрика… и лишь тогда вспомнил, что в этой самой руке у него находится пистолет.
Словно во сне, Сухин поднял резинострел, наведя его на отвратительную косматую голову. Хлопок выстрела взорвал вечернюю тишину. Двенадцать граммов стали в резиновой оболочке со звонким щелчком угодили в угловатую скулу.
Чудовище дернулось. Из черной глотки вырвалось недовольное, обиженное рычание.
– Не нравится, сука?! – радостно воскликнул Сухин.
Он выстрелил еще трижды, все в голову. Рев хищника утонул в хлопках выстрелов. Существо заметалось по палубе, катер заходил ходуном, и Сухин устоял на ногах лишь потому, что вовремя схватился за поручень.
Пространство перед ним окутал сизый дым, скрыв существо. Трясущимися руками полковник раскрыл кассету. Пальцы не слушались, и ему пришлось помучиться, выбрасывая пустые гильзы и вставляя свежие патроны. Но вот травмат вновь заряжен. Сухин выставил его перед собой, готовый в любую секунду возобновить огонь.
Ветерок отнес облако сгоревшего пороха к соседнему судну, и Сухин обнаружил, что корма опустела. Он изумленно захлопал глазами, сполз на усыпанные кормом буковые доски.
Неизвестная тварь исчезла. Растворилась в воздухе, словно старик Хоттабыч.
Хотя при чем тут воздух? Оно наверняка скрылось в воде.
Пошатываясь, Сухин подошел к борту и глянул вниз.
Между причалом и берегом бежали мелкие волны, но не было ни кругов, ни пузырей, ни пены – за борт никто не нырял. Получается, что ужасного существа, забравшегося в катер, не было. Полковнику оно померещилось!
Сухин отер вспотевший лоб, испытывая смесь растерянности и облегчения. Померещиться – это куда лучше, чем если бы взаправду. Видать, нервы разыгрались. Все из-за череды проверок, проходивших в ГУВД. Павел Сергеевич волновался, что служба собственной безопасности узнает о доме на Истринском, люксовом внедорожнике и новеньком катере. Но вроде пронесло, никто не узнал. Когда все закончится, нужно будет взять две недельки за свой счет и съездить в теплые края, подлечить нервы. А то в самом деле, еще пара таких видений – и можно превратиться в шизика…
За спиной скрипнула палуба.
Сухин обернулся, но было поздно. В воздухе мелькнула худая лапа, похожая на человечью руку с когтями на пальцах. Павел Сергеевич ощутил несильный скользящий удар по животу, как если бы шаркнуло крылом проезжавшего автомобиля. В ладони упало что-то горячее и скользкое. Спустя секунду брюхо прорезала боль. Он посмотрел вниз и обнаружил, что окровавленными руками тянет из вспоротого живота собственные кишки.
Сухин жалобно закричал и выронил травмат. Не охваченный ужасом край сознания успел отметить, что огромная тварь выползла из кубрика, куда она втиснулась, спасаясь от выстрелов. А он-то думал, что чудовища не было, что оно померещилось!
Господи Иисусе, спаси и помилуй!!!
В глазах распускались багровые круги, мешая рассмотреть то, что неумолимо приближалось к нему, загораживая светящиеся окна домов на берегу, дыша в лицо зловонием. Павел Сергеевич понял, что к нему пришла смерть, и постарался встретить ее мужественно, как и подобает настоящему полковнику.
– Памагитэ? – вдруг сказало существо.
В голове у Сухина сдвинулось окончательно, и он сошел с ума еще до того, как крепкие зубы вонзились ему в горло…