– Смотри, как бы не пожалеть об этом.
– Придержи язык.
Натали вылетела из беседки с налитыми румянцем щеками.
«Забыть! Забыть обо всем, что случилось! – думала она, стремительно шагая по лесной дорожке. – И больше никогда не вспоминать!»
Леонидыч и Митя молча сидели в застрявшем на мели катере. Сверху жарило утреннее солнце. О борт мягко шлепали волны. На лавке между ними посверкивал черным глянцем эппловский гаджет.
– Думаешь, – прервал молчание Леонидыч, – что девчушка сама привязала его к шее?
Митя бросил взгляд на берег, куда инспектор перетащил останки несчастной. Они накрыли их брезентом, потому что настырные чайки почуяли добычу и кружили в небе.
– Я попробую объяснить мысль, – сказал Савичев. – Внутри чехла от айфона – кровь. Как она там оказалась? До похищения ее там не было. Не может молодая девушка ходить по пляжу с окровавленным устройством. Позже, в момент нанесения этих ужасных ран, кровь тоже не могла попасть внутрь – чехол герметично закрыт и не поврежден. Значит, между двумя событиями – похищением и расчленением – кто-то засунул айфон в чехол окровавленными пальцами, а затем запечатал его. Не фараончик же это сделал?
– Согласен.
– Та же загадка и с узлами. До похищения их не было. Была обычная тесьма, на которой айфон болтался у девушки на шее, я прекрасно помню. А сейчас тесьма укорочена раза в четыре, обмотана вокруг шеи и укреплена узлами, чтобы айфон, не дай бог, не свалился и не потерялся. Кто это сделал? Когда? Я своими глазами видел, что чехол был в полном порядке, когда Марина в последний раз заходила в воду.
– Не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Сейчас объясню. Раньше мы думали, что Бевенис погибла в момент нападения фараончика, так? Она исчезла под водой и больше не всплывала. Вероятнее всего, он ее утопил. Это соответствует охотничьим повадкам полуводных хищников. Крокодил, нападая на лань у водопоя, первым делом топит ее, чтобы обездвижить и спокойно перенести в безопасное место для трапезы. Значит, в момент нападения Марина должна была утонуть. И этих загадочных действий с телефоном и его чехлом вроде проделать бы не могла.
– Но ты считаешь по-другому.
– Дело, которое мы расследуем, полно странных и невероятных событий. И можно предположить еще одно, тоже странное и невероятное. Вы об этом, кстати, однажды упоминали. После утопления девушка была жива какое-то время. День, ночь и еще день… Кажется, так вы говорили?
– Это не я говорил. Судмедэксперт определил по останкам первой жертвы.
Митя подытожил свою мысль:
– Я думаю, что девушка где-то очнулась после утопления. Не знаю, насколько это возможно, но это случилось. Она пользовалась айфоном, вероятно, чтобы позвонить. Перед своей окончательной гибелью запечатала его в чехол и привязала к шее.
– А зачем привязала?
– Этого не знаю, – развел руками Митя.
Леонидыч задумался.
– Очнулась после утопления, говоришь? – Он недоверчиво покачал головой. – Может, это и возможно, черт его знает. Утопление – штука сложная. Я знаю людей, которых откачали через двадцать, а то и тридцать минут после того, как они нахлебались по полной программе – в ледяной воде, правда. Когда вода попадает в легкие, то сердце и мозг продолжают работать. В инструкциях у спасателей сказано, что пострадавшего можно вернуть к жизни после шести минут пребывания под водой.
– А пострадавший может очнуться сам, если окажется на воздухе?
– Я с таким не сталкивался. Но не исключаю. Видишь, в чем дело. Когда откачиваешь захлебнувшегося бедолагу, ты ему только массаж сердца делаешь, кровь гоняешь по телу. А из легких воду никак не откачаешь, только из желудка можно заставить отрыгнуть – перевалить через колено вниз головой… Вода, попавшая в легкие, всасывается в кровь, так легкие очищаются. Правда, это приводит к осложнениям, причем серьезным… Еще во время утопления бывает спазм голосовых связок. Тогда вода в легкие вообще не проникает. Но это случается нечасто и в холодной воде. А у нас тепло.
– Значит, то, что жертва может очнуться после утопления, это вероятно?
– Ага… Слушай, насчет того, зачем она привязала к шее этот свой айфиг. Есть одна идея. А давай-ка его включим.
Митя недовольно поморщился.
– Ну что? – спросил инспектор. – Я же говорил: беру на себя всю ответственность.
– Мы не имеем права. Только у полиции оно есть.
– Я тоже полиция, только на воде. Давай включай, говорю. Знаю, ты Горюнова боишься. Я все устрою. Скажу, я его трогал. А ты нажимай на что нужно, давай!
Митя недовольно вздохнул, но деваться было некуда. Леонидыч выглядел сурово, злить его не хотелось. Савичев поискал кнопку, надавил на нее большим пальцем.