Кому довелось испытать в своей жизни нечто подобное знает, что нет ничего хуже таких жестоких обломов. Стоит отметить, что это обстоятельство расстроило не только владельца заведения, но и его очаровательную любовницу, поскольку оба они были лицами заинтересованными, пусть и каждый по-своему. Наскоро спровадив незваного гостя парочка поспешила продолжить с того самого места, на котором они вынужденно прервались, а потому немолодому бизнесмену было совершенно наплевать куда направился его клиент, покончив со своим завтраком. Но не рассказывать же все это даме, наставившей на тебя такой взгляд, что дуло пистолета покажется наивысшей благодатью!
— Т-туда! — уверенно ткнул он дрожащим пальцем в произвольном направлении, и когда вся честная компания благополучно покинула заведение, трижды перекрестился, поплевал через левое плечо и повесил на дверях табличку "Закрыто".
Хватит на сегодня!
Под номером восемь в списке Максима значилась некая мадам Варвара. Ее исконно русское имя совершенно не вязалось нарочито французской приставкой и сильно резала слух. К тому моменту, когда Заславский постучал в ее дверь, наполнявший его еще утром боевой дух, заметно поубавился. Шансы найти нужную ему женщину таяли как снег, под теплыми лучами апрельского солнышка.
Небольшая полутемная комната, в которой он оказался, была наполнена обязательными атрибутами всех порядочных гадалок: сушеными лапками и рогами неизвестных животных, связками перьев, мистическими изображениями и склянками с таинственными субстанциями. Глава детективного агентства отметил, что комната была именно заполнена, а не захламлена всеми этими предметами, с чем он тоже уже успел столкнуться сегодняшним утром. К тому же здесь был совершенно особенный запах. Не душные благовония, которыми уже насквозь пропиталась его одежда, не сизый дымок ароматических палочек, заставляющий слезиться глаза, и уж точно не приторно-сладкий запах восточных эфирных масел. Это было что-то совершенно особенное, довольно приятное и какое-то успокаивающее, словно вернулся домой после долгой утомительной дороги.
Максим так увлекся созерцанием интерьера, что не сразу заметил хозяйку заведения — ту самую мадам Варвару. Она сидела за столом в спокойной расслабленной позе и с интересом наблюдала за гостем, поверх хрустального шара.
Молодая, в общем-то женщина, по крайней мере в понимании Заславского. На вид ей было лет тридцать пять — тридцать семь, гладкая ухоженная кожа с минимумом косметики светилась здоровьем, волны каштановых волос свободно ниспадали по плечам. Свободное цветастое платье выглядело совершенное неуместно, но его дешевый и безвкусный вид только оттенял тонкие аристократические черты "гадалки". Образ довершали несколько массивных перстней тонких пальцах с ухоженными ногтями и нитки до несуразности разнообразных бус на шее.
Она была красива, даже очень и несмотря на возраст должна была привлекать массу поклонников. Немая сцена длилась несколько мгновений, но этого времени Максиму хватило, чтобы понять смысл слов Ольги, говорившей, что он теперь знает и сможет безошибочно определить "ночных" в многоликой толпе. Заславский и теперь не понимал, что именно он знает, но у него не было никаких сомнений, что за столом перед ним сидит ведьма. Нет, не так — Ведьма. Даже не колдунья, хотя Максим так и не смог понять, в чем разница, но четко уяснил, что она весьма и весьма существенная.
Говорят, что возраст женщины сильнее всего выдают руки, шея и что-то еще, Максим точно не помнил. Здесь ситуация была совершенно иная. Ни лицо, ни тело женщины не несли на себе отпечатка прожитых лет. А вот глаза… Может, это и имела в виду Баташова, говоря о знании? В других обстоятельствах Максим ни за что не обратил бы на это внимания, но не сейчас. Обычно у стариков и старух глаза блеклые и выцветшие и в них даже при должном старании тяжело разглядеть острый живой ум человека, которого так хорошо знаешь и так искренне любишь. Взгляд Варвары был по-женски проницательным и даже чуть-чуть игривым, но где-то в глубине крылась невероятная материнская мудрость, благодаря которой женщина терпеливо сносила беспардонные разглядывания со стороны бывшего оперативника, и самая капелька усталости, так характерной для людей, видевших в своей жизни слишком многое, и переставших чему-либо удивляться.