Широко шагая, он вошел в знакомый и как всегда темный дворик и направился к своему подъезду, по пути нащупывая в кармане связку ключей.
Максим слишком задумался и поздно заметил темные фигуры отделившиеся от сгустившегося киселя летней ночи. Когда он понял, что окружен — предпринимать что-либо было уже поздно, и осталось только с честью принять ситуацию такой, какая она есть: шестеро неулыбчивых громил прижали его к железной двери подъезда. Пытаясь экстренно достать ключи и просочиться внутрь, он, пожалуй, только насмешил бы преследователей, так что…
— Чем могу быть полезен? — как можно более уверенным голосом спросил Заславский.
Двое амбалов утробно хрюкнули, что на их языке, наверное, означало смех, еще один выдвинулся на пол корпуса вперед и заявил:
— Молись, мент! — остальные дружно заржали.
Опытному оперативнику такие ситуации были не в новинку, как говорится: бывало и хуже, но общий накал страстей давал о себе знать. Скудное освещение от одинокого фонаря на другом конце улице не позволяло разглядеть ни глаз нападавших не формы их зубов, но в следующую секунду произошло то, что заставило Максима похолодеть от страха. Из мрака ночи один за другим стали выступать оскаленные морды дворовых псов. Все они были разномастные, а размеры варьировались от средней болонки до крупной овчарки. При беглом осмотре Заславский насчитал больше двух десятков собак. Они не рычали, просто скалили зубы, но вздыбленная на загривке шерсть явно свидетельствовала об их намерениях. Весьма не кстати вспомнились недавние слова Ольги о том, что вампиры прекрасно ладят с животными и могут с легкостью управлять крупной стаей, превращая ее в мощное оружие.
Громилы приняли испуг Заславского на свой счет и довольно заулыбались.
— Ребят, вы чего? Вы от Антона что ли? — Максим сам устыдился того, насколько предательски бледно прозвучал его голос.
— Ты нам тут не заливай, — снова заговорил тот, что стоял впереди. — Не знаем мы никакого Антона, зато знаем, что ты хороших ребятишек почем зря обижаешь.
— Так вы… — Заславский судорожно попытался уложить в голове новую информацию. — Вы из-за тех молокососов что ли? Богатенькие папочки прислали? — у него стало так легко на душе, что хоть пой. Максим даже выпрямился и приосанился. Интересно, конечно, кто из четверых подростков настучал на обидчиков, но не это сейчас самое главное, даже если перед Заславским сейчас выступает сборная команда родителей будущих Шопенгауэров. Это были не вампиры, а обычные охранники, скорее всего, бывшие бандиты, сменившие кожаные куртки на дорогие костюмы. Правда оставалась загадкой непонятная активность собак, но в сравнении с перспективой столкновения с разъяренными боевиками Антона, это было сущей мелочью.
К сожалению, представители великолепной шестерки оптимизма Максима не разделяли. Такая резкая перемена настроения жертвы слегка озадачила их, но поскольку длительные размышления и сложные логические выводы не входили в круг их сильных сторон, громилы предпочли сохранить привычную уже модель поведения:
— Зря радуешься, мусор! Сейчас мы тебя будем по асфальту раскатывать, пока уму разуму не научишься, — оскалился главарь, давая возможность Заславскому убедиться, что с зубами у него тоже все в полном порядке. Никаких отклонений от нормы.
— Я так понимаю, что и собачки не с вами? — Максим продолжал веселиться. — Просто мимо пробегали, да? — он, конечно, понимал, что ничего не сможет противопоставить шестерым здоровенным лбам в рукопашном поединке и они вполне могут как следует отделать его, но после того, что Ольга сотворила с лжевампирами возле ночного клуба, колдовства он боялся гораздо больше, чем синяков и даже переломов. Заживут! Не станут же эти шестеро его насмерть убивать, в конце концов. Не то сейчас время, да и повод, прямо скажем смешной!
— Ты нам зубы не заговаривай, — парни были настроены решительно. — Если сразу раскаешься и попросишь прощения, мы, может быть, тебя будем не очень долго бить, — за спиной главаря снова захрюкали, очевидно, углядев в его словах что-то смешное.
Но все это уже не слишком интересовало Максима, потому что он видел то, чего еще не знали его оппоненты. За спиной одного из них, того, что стоял слева, вспыхнули два янтарно-желтых огонька. Заславский готов был поклясться, что это глаза дикого зверя, они буквально источали необузданную животную ярость. Проблема были лишь в том, что "огни" находились точнехонько на уровне левого уха амбала! Секундой позже справа зажглась еще одна пара глаз.