А с чего он собственно решил, что Ольга такая, какой хочет казаться. Она живет в опасном жестоком мире, которым правят такие как Вик и Антон. Стоит единожды показать свою слабость и тебя сожрут, не поморщившись. Вполне возможно, что даже старый поклонник Франции не знает, что таится под броней у его ученицы. А может, знает и поэтому дает такие задания, уверенный, что панцирь выдержит и не расколется от очередного удара судьбы.
Фактов было настолько мало, что даже делать допущения не имело смысла, а пока он не знает, на что способна его заместительница, работать с ней — все равно, что сидеть на бочке с порохом!
— Вот дурак! — Максим сел в кровати и хлопнул себя ладонью по лбу.
Он вскочил и принялся наскоро одеваться. Во дворе должен дежурить Федор. С его чувством ответственности он вряд ли спит на посту. Медведь, конечно, говорит, что он не теоретик, но все равно должен знать гораздо больше, чем сам Заславский. Если он по-прежнему не захочет подниматься — начальник не побрезгует посидеть с ним в машине.
Максим покосился на стоящую на столе бутылку — лучшее средство для налаживания беседы, но потом вспомнил, что Федор за рулем, и ему завтра домой как-то возвращаться. Бывший оперативник выскочил на балкон и увидел аккуратно припаркованную во дворе машину. Отлично! Он уже повернулся к двери, когда его внимание привлекло какое-то движение. В сторону от старенького фордика метнулись бесформенные черные тени.
— Федор! Медведь! — закричал он, как умалишенный, и услышал, как в ответ ему в соседних дворах с тихой тоской безысходности завыли собаки…
Максим не помнил, как выскочил из дома, как подбежал к машине и распахнул не плотно прикрытую дверь. Он очнулся, только когда выдернул из машины бесчувственное тело и посмотрел на свои перепачканные по локоть в крови руки. В тот самый момент, когда человек-Заславский с какой-то зловещей радостью приготовился отдаться во власть безумия, такого близкого и манящего, в нем проснулся мент-Заславский. Эта частичка его внутреннего я жестко взяла бразды правления и первым делом проверила признаки жизни. Пульс не прощупывался, хотя возможно, причиной тому была неукротимая дрожь в руках, зато дыхание обнаружилось. Не сразу конечно, к тому же было оно невероятно слабое и прерывистое, но никаких сомнений не оставалось — тотемник жив. Максим не смог бы помочь ему при всем желании, а потому действовать надо было быстро и решительно.
Он выхватил, неизвестно как оказавшийся в кармане, служебный телефон и судорожно принялся разбираться в его устройстве. Заславский никогда не был силен в подобной навороченной технике, а с телефоном уже пару дней хотел разобраться, но никак руки не доходили… а теперь вот…
Оставив тщетные попытки, Максим вскочил на ноги и со злостью бросил трубку в темноту. В ответ что-то жалобно звякнуло — попал куда-то, наверное. Хотелось плакать и выть вместе с теми собаками, что никак не желали умолкать. Держись! Ему нужна твоя помощь!
Заславский похлопал Федора по карманам и с несказанной радостью выудил из одного из них старенькую мобилу. В последних вызовах обнаружилась Ольга Баташова.
— Приезжай скорее! — прохрипел он в трубку. — Медведя порезали. Сильно. Скорую вызови!
Ведьмачка что-то пыталась у него спросить, но Максим уже не слушал. Он уронил телефон на землю, прислонился спиной к машине и зачем-то сжал огромную грубую ладонь тотемника, словно это могло тому как-то помочь…
— Ты как? — Ольга остановилась рядом с Заславским, когда врачи погрузили силовика в машину, обвешали его капельницами и отбыли.
Максим только махнул рукой.
— Видел, что они намалевали на лобовом стекле?
Он безразлично покачал головой.
— "Не лезь не в свое дело"! Ты прав. Мы действительно подобрались очень близко. Может быть даже ближе, чем стоило.
— Он будет жить? — Заславского сейчас мало интересовал загадочный вампир-убийца, лишивший жизни Марину Самохину.
— Похоже, ты спугнул их в последний момент и они не успели довести дело до конца. Он крепкий парень, но повреждения очень серьезные. Не знаю! — ведьмачка устало потерла виски. — Он был "ночным". Ты знал об этом?
— Да, — кивнул Максим. — Они с Волком мне как раз вчера об этом рассказали.
На Матвея было жалко смотреть. Тотемник носился из одного конца двора в другой не находя себе места, ни с кем не разговаривал и курил одну сигарету за одной.