Пожарные уехали. Машина «скорой помощи» увезла обгоревшие тела. Почти сразу после этого ушел участковый, равнодушный ко всему, что не касалось его лично, дядька, судя по тому, что в своем почтенном возрасте он носил только погоны старшего лейтенанта, зато имел вызывающе здоровый цвет лица. Постепенно разошлись, вдоволь насмотревшись и наговорившись, соседи. Майор Лихобабенко остался один.
Несмотря ни на что, майор любил свою работу. И отдавал ей всю свою душу, как любимой женщине. Вероятно, еще и потому, что семьи у него не было. Спешить домой, где его никто не ждал, казалось ему глупо. Поэтому он стоял, скреб лысину и глубоко вдыхал запах пожарища, словно надеялся уловить в воздухе нечто, что даст ему возможность ухватиться за ниточку, потянув за которую, он сумеет распутать клубок этого таинственного преступления.
Майор обладал тем, что на профессиональном полицейском жаргоне называлось «нюхом», а у всех остальных людей – интуицией. Поэтому на его счету было намного меньше «висяков», чем у любого из его коллег. Но зато он намного больше любого из них проводил времени на работе. Возможно, это как-то было связано между собой. Но майор Лихобабенко по-настоящему никогда над этим не задумывался.
Из Сад-города он уехал только когда стемнело. Но уже наутро снова был на месте преступления и еще раз тщательно осмотрел его. Ходил, принюхивался, присматривался, словно полицейская собака-ищейка, потерявшая след, делал выводы и предположения и заносил их в блокнот, который всегда носил с собой. Это было старомодно, но эффективно, когда майор, завершив оперативно-розыскные мероприятия, приступал к анализу фактов и отработке версий. Он всегда мог заглянуть в свой блокнот и освежить память.
Но в этом деле, как вынужденно признался себе майор, предположений оказалось мало, а выводов пока не было вовсе. И когда он услышал шум подъехавшего автомобиля, то обрадовался, сам не понимая почему. Возможно, его «нюх» услужливо подсказал, что именно сейчас он получит кончик ниточки, за который останется только потянуть.
Во двор вошли двое, мужчина и мальчик. Уже не молодой мужчина был по-юношески стройным и, тем не менее, очень солидным на вид, в нем, что называется, за версту чуствовалось благородство, свойственное аристократам с многовековой родословной. Худенький светловолосый мальчишка со смышленной мордашкой имел несомненные признаки того же врожденного аристократизма. Майор Лихобабенко сразу решил, что это дед и внук. Но почему он пришел к такому выводу, не смог бы объяснить.
– Что здесь произошло? – сухим, словно засохший осенний лист, голосом спросил мужчина, остановившись в некотором отдалении от майора Лихобабенко. Этим он словно сразу установил границу между собой и майором, которую нельзя было пересекать – ни физически, ни в разговоре.
Но майор Лихобабенко не собирался играть по правилам, которые ему пытался диктовать незнакомец. Несмотря на то, что тот почему-то внушал ему невольный душевный трепет.
– А вы кто? – спросил он. – На каком основании интересуетесь?
Фергюс с трудом подавил раздражение. Он знал, что с представителями власти в любой стране лучше всего говорить вежливо, потому что иначе можно потерять много времени даром, пока они поймут, что их власть на него, Фергюса, не распространяется.
– Меня зовут Федор Иванович Борисов, я в прошлом ученый, а сейчас пенсионер. А этой мой внук, Альфред Иванович Борисов, школьник, – обстоятельно представился он. – В этом доме жила наша знакомая, Евгения Леонидовна Тихонова. Со своим сыном Альбертом. Теперь, когда я дал ответы на ваши вопросы, может быть, вы ответите на мой?
Майор Лихобабенко был ошеломлен. По форме мужчина ответил правильно. Но если вдуматься… Ни один из известных майору людей так не разговаривал. Возможно, подобным образом говорят иностранцы, выучившие русский язык, не выезжая из своей страны. Но у мужчины совершенно не было акцента. Зато было простое и старинное русское имя Федор, не говоря уже о фамилии и отчестве исконного русака.
– Мне очень жаль, – вздохнув, сказал майор Лихобабенко. Он не любил говорить о плохом, но часто бывал вынужден это делать по роду своей работы. – Боюсь, у меня для вас плохие новости. Экспертиза установит точно, но пока…