– О! – восторженно закатил глазки Сабуро Ватанабэ. Однако не удержался, чтобы не возразить: – Но в период Камакура в провинции Бидзэн жил мастер Нагамицу, чьи мечи носили имя Адзуки, что в переводе значит – боб. Потому что упавшая на его лезвие фасолина разрезалась на две части.
Алве надоело стоять в одиночестве, вертя в руках меч, о который она боялась пораниться. И она, повысив голос, чтобы ее услышал продавец, спросила:
– Эй, милейший! И сколько ты за него просишь?
Сабуро Ватанабэ печально вздохнул. Презрительный огонек, погасший было в его глазках, вспыхнул снова. Он поклонился Филиппу, отходя. И подошел к Алве. Назвал цену.
– Сколько-сколько? – не поверила она. – Ты что, меня за дуру держишь? Целое состояние за эту железяку?
– Это не железяка, а настоящий самурайский меч. – с достоинством возразил тот. – Он является воплощением чести, героизма, отваги и доблести воина.
– А я-то здесь при чем? – возмутилась Алва. – Или ты не заметил, что я не воин, а madame?
Эльфийка довольно точно передразнила Сабуро Ватанабэ. Однако тот не улыбнулся даже краешком губ.
– Настоящий самурайский меч подчеркивает не только мужественность своего владельца, но и его утонченный вкус, – сказал он. – Вы только посмотрите, madame, какой у этого меча коси-дзори.
Алва не нашла, что возразить. Она просто ничего не поняла. И снова беспомощно посмотрела на Филиппа. На этот раз рарог заметил ее взгляд и пояснил:
– Коси-дзори переводится как «поясничный изгиб». Он назван так потому, что максимальный прогиб клинка при ношении меча удобно облегает тело как раз в области поясницы. И кстати, Алва, выгодно подчеркивает бедра.
Это последнее замечание решило дело.
– Ладно, – неохотно сказала она. – Беру. Заверни мне этот свой… Как там его?
– Вам в подарочную упаковку? – спросил продавец.
– Если за это не надо доплачивать, – ответила Алва.
Сабуро Ватанабэ поклонился, но почему-то не ей, а Филиппу.
– Для вас это будет бесплатно, madame, – сказал он. – Ради вашего спутника.
Алва промолчала. Она растерзала бы продавца, не будь здесь Филиппа, а с особенным удовольствием выцарапала бы его наглые крошечные глазки. Ее бесило, что ей пришлось так дорого заплатить за вещь, которая ей совершенно не нужна и понадобится всего один раз.
– Разумно ли оставлять продавца в живых? – шепнула она рарогу. – Он может рассказать о нас полиции, когда… Если… Ну, ты понимаешь.
Филипп задумался. В его глазах читалось, что он признавал правоту эльфийки. Но в этот момент в магазин вошла большая и шумная группа американских туристов. Они спасли жизнь Сабуро Ватанабэ. Филипп красноречиво пожал плечами. Невозможно было убить всех.
Когда они вышли из магазина и сели в поджидавшее их такси, Филипп спросил:
– А теперь в ресторан?
Алва чуть было не ответила, что она предпочла бы сразу отправиться в гостиницу. Но едва ли Филипп одобрил бы это предложение. Он любил сытно и вкусно поесть, как истинный рарог. Поэтому, вздохнув, она кивнула.
В ресторане, по ощущениям Алвы, они провели целую вечность. А затем очень долго добирались до гостиницы Novotel Paris Gare de Lyon Hotel. Когда они вошли в предоставленный им до утра номер, эльфийка была уже на грани бешенства. Она решительно отстранила руки Филиппа, который после сытного обеда в ресторане был не прочь позабавиться, и потребовала:
– Сначала ты покажешь мне, как владеть мечом.
Филиппу не оставалось ничего другого, как раскрыть коробку и достать самурайский меч. А затем продемонстрировать Алве свое умение обращаться с холодным оружием. Эльфийка завороженно смотрела на каскад пируэтов, которые проделывал меч в воздухе, образуя сверкающие сталью геометрические фигуры.
– Ты бы легко мог отрубить Лахлану голову, – мечтательно произнесла она, когда рарог остановился. – И даже две разом, если бы они у него были.
Но Филипп только рассмеялся.
– Я уже говорил, что это ваши с ним семейные дела, – сказал он. – Не впутывай меня в них. Лучше посмотри, как надо правильно держать рукоять меча, чтобы удар вышел резким и сильным. Иначе не отрубишь голову с одного удара.
Урок длился больше часа. Алва оказалась способной ученицей.
– Хорошо, – наконец похвалил ее Филипп. – Теперь нам надо подумать над тем, как заманить Лахлана туда, где ты смогла бы без свидетелей покончить с ним. Не в супружеской же спальне, в самом деле, ты будешь рубить ему голову.
– Не сейчас, чуть позже, – хрипло ответила Алва. Упражнения с мечом довели ее вожделение почти до экстаза. Она направила острие меча в грудь рарога и приказала: – А теперь раздевайся!
Филипп ухмыльнулся и начал выполнять приказ. Когда он снимал рубашку, из нагрудного кармана выпал и с громким стуком упал на пол смартфон в золотом корпусе. Алва сразу его узнала. Именно его она видела в комнате задушенного ею бастарда Лахлана, брала в руки, а затем пренебрежительно швырнула на подушку, которой было прикрыто лицо мальчика.