Его мысли прервал телефонный звонок. Фергюс взглянул на экран. Звонил Антон Лихобабенко. Впервые он набрал номер Фергюса сам. И это предвещало долгожданные новости.
– Я ухватил за краешек ниточки, – раздался в трубке возбужденно-радостный голос майора. – Появились первые свидетели. И у меня есть фоторобот предполагаемых преступников.
– Это хорошо, – сказал Фергюс. По его голосу нельзя было понять, рад он или опечален известием. – А теперь по порядку и обстоятельно.
– Несколько дней назад рядом с аэропортом нашли такси с убитым водителем, – начал докладывать майор Лихобабенко. Казалось, он устыдился того, что не смог сдержать своих эмоций. И теперь говорил подчеркнуто сухо. Почти как Фергюс. Но с человеческими интонациями в голосе, которые часто прорывались. – Сначала никто не связал это с происшествием в Садгороде. Но когда я в очередной раз опрашивал свидетелей, один из соседей вдруг вспомнил, что вроде бы видел машину, похожую на такси, которая стояла ночью у ворот дома жертвы. Водитель зажег ненадолго свет в салоне. Мы опросили всех таксистов в аэропорту. И кто-то из них вспомнил, что в машину убитого водителя накануне садились двое пасажировов, вероятно, с только что прибывшего рейса. Мужчина и женщина. Больше этого водителя никто живым не видел. Проанализировав полученную информацию и сопоставив факты, я пришел к выводу…
– Подробности можете опустить, – буркнул Фергюс. – Вы говорили, что у вас есть фоторобот.
– Да, – почти угас голос майора Лихобабенко. – Разумеется, очень приблизительный. Мужчина красивый, сухощавый и черноволосый. Женщина с рыжими волосами и сногшибательной, по описанию свидетелей, фигурой…
– С рыжими волосами? – переспросил Фергюс. В его голове прозвучал предупреждающий сигнал. Так маяк издает звуки сирены в густой туман, когда не виден его свет.
– Точно, – опять оживился голос майора Лихобабенко. – Очень приметная парочка. Их опять заметили на следующий день в аэропорту, когда они улетали…
– Вы сказали, что у вас есть фоторобот, – перебил его Фергюс. – Не могли бы вы скинуть его мне по электронной почте на телефон?
В голове эльфа возникла и билась, как птица в клетке, мысль, которую он высказал этим утром внуку: «Виденное глазами – истина, слышанное ушами – сомнительно». Он уже был почти уверен, но ему следовало окончательно убедиться.
– Вообще-то… – начал привычно майор Лихобабенко, но тут же спохватился. – Да, разумеется. Сейчас вышлю.
– Жду, – буркнул Фергюс. – А потом я вам перезвоню.
Экран телефона погас. Фергюс безучастно смотрел на дорогу, по которой изредка проносились автомобили, снижая скорость перед кампусом. Казалось, время остановилось. Затем, вечность спустя, раздался звуковой сигнал, оповещающий о том, что получено сообщение. Сердце Фергюса забилось намного чаще, но пальцы не дрожали.
Рисунок был выполнен грубо и схематично. Мужчина был Фергюсу незнаком. Но в лице женщины он сразу рассмотрел характерные черты эльфийки. А поскольку подсознательно он уже знал, кто это, то ему было не трудно признать Алву. Фергюс видел ее не так давно, в московском аэропорту. И хорошо запомнил. Она почти не изменилась за те годы, что они не встречались. Для эльфов восемь лет совсем не то же самое, что для людей. Они живут дольше и стареют не так стремительно.
Это была Алва. Фергюс уже не сомневался в этом, рассмотрев фоторобот внимательно.
И это многое объясняло. Алва все-таки увидела Фергюса, когда он подхватил Евгению на руки и этим привлек к себе внимание толпы. Случайная встреча в московском аэропорту стала роковой для Евгении. Алва начала преследовать его, Фергюса, но нашла только женщину, которая, как вероятно, думала эльфийка, была ему близка. И свела с ней счеты.
– Но зачем? – произнес Фергюс, с отвращением глядя на изображение Алвы. Он не мог этого понять. С Алвой у него никогда не было ничего общего. Она была ему неприятна своей распущенностью и природной наглостью, но он ничем не выдавал своего отношения при случайных встречах с нею. Если только взглядом. Но за взгляд не убивают. Тем более спустя восемь лет. Если только…
Фергюс вздрогнул. Если только Алва не выполняла поручение Совета ХIII. Для него нет срока давности. И если он осудил Фергюса, то приговор будет приведен в исполнение, сколько бы веков ни прошло.