– Ты далеко пойдешь, мой мальчик, – непривычно ласково сказал Джеррик.
У кобольда появилось желание прикоснуться к Филиппу, чтобы ощутить его силу и, если это возможно, получить частицу его жизненной энергии, которой рарог был переполнен, а карлику так не хватало иногда из-за слабости здоровья. Тщедушный кобольд с некоторой завистью смотрел на молодого рарога. Он с удовольствием поменялся бы с ним телами. Его, Джеррика, мозг, помещенный в такую могучую оболочку – это была бы квинтэссенция, которая позволила бы ему замахнуться не только на эту жалкую крохотную планету, а на всю Вселенную…
При мысли об этом Джеррик загрустил. Даже случись подобное, ему был бы необходим ключ от ворот в горе Хай-Марка, которые ведут в страну богов. А тот бесследно пропал несколько веков тому назад. Экспедиции на Мертвое озеро, на дне которого якобы покоился хранитель ключа, были лишь предлогом. Они предоставляли прекрасную возможность умертвить его, Джеррика, врагов, мешавших ему на пути к безграничной власти. Но не более того. Все его попытки отыскать истинное место захоронения жреца пока оказывались тщетными. А время шло. Неумолимое, безжалостное время. Vita brevis est. Жизнь коротка.
Крошечное личико Джеррика помимо его воли жалобно сморщилось. Он боялся смерти и отдал бы все, чтобы избежать ее. Но смерть была неизбежна. Сама мысль об этом приносила кобольду страдания. И порождала ненависть в душе. Он ненавидел всех, кто мог и должен был пережить его. И часто задумывался о том, как сделать так, чтобы этого не произошло. Смена магнитных полюсов была хорошей возможностью уничтожить все живое на планете. Но это было неосуществимо без ключа к воротам, ведущим в страну богов. Circulus vitiosus, порочный круг, снова замкнулся.
Джеррик даже зарычал от бессильной ярости. Филипп с тревогой посмотрел на него и спросил:
– Повелитель Джеррик, я сделал что-то не так и вызвал твой гнев?
– Все так, мой мальчик, – опомнился кобольд. Он редко позволял эмоциям выплеснуться наружу и никогда – при посторонних. Но к Филиппу он чувствовал искреннее расположение. Он сказал бы, что почти родственное, если бы знал, что это такое.
Джеррик был одинок всю свою жизнь. Когда-то и неизвестно кто подбросил его младенцем на один из рудников в Северной Европе, принадлежащий совету ХIII. Сам Джеррик думал, что собственная мать отказалась от него, устрашенная его безобразием. У него, сироты, было трудное детство. И юность. И потом, долгие годы, когда он работал, как проклятый, на руднике, отрабатывая свой черствый кусок хлеба. Пока его не встретил случайно эльбст Роналд и не забрал к себе в услужение, восхищенный его уродством и злобным нравом. Он, Джеррик, так и не смог простить эльбсту этого нового унижения. Роналд облегчил его физическую жизнь, но сделал невыносимым духовное существование. Джеррику пришлось быть клоуном, комнатной собачкой – и это в то самое время, когда он грезил завоеванием мира! Так что Роналд получил по заслугам. И Адалинда, вздумавшая оплакивать эльбста, этим самым досаждая ему, Джеррику. И Лахлан, который осмелился назвать его пигмеем. И Мичура, который один миг держал в своих руках его, Джеррика, жизнь и искренне наслаждался этим, видя страх кобольда. И многие, многие другие, которые в прошлом или в будущем вызовут его, Джеррика, гнев – все они получат, что заслужили. Скорую и неотвратимую смерть. Он, Джеррик, уже может себе это позволить. Он долго выжидал. И, наконец, получил неограниченную власть и могущество. Сраниться с ним, Джерриком, главой Совета ХIII, не может ни один другой правитель на планете. И все они, все те, кто мнят себя хозяевами Земли, вскоре узнают, кто их истинный властелин. Очень скоро. Vita brevis est.
Джеррик улыбнулся. И ласково кивнул рарогу.
– Я доволен тобой, Филипп, – сказал он мягко. – Ты сделал почти невозможное.
– Нет ничего невозможного, когда ты этого желаешь, повелитель Джеррик, – поклонился ему Филипп.
Молодой рарог хорошо понимал, что в эту минуту решается его судьба. И не считал зазорным гнуть спину перед карликом. Он с нетерпением ждал, когда тот начнет разговор о долгожданной награде. Филипп потрудился на совесть, чтобы получить ее. И считал себя достойным самых высоких почестей. Он избавил Джеррика от многих врагов, не посчитавшись ни с чем, даже с голосом крови.